Так прозвали Элиссу. Кто-то подхватил с лёгкой руки Алистера, который сказал это, наверное, в шутку. Но звание разошлось среди народа и откликалось в их сердцах. Теперь народ повторял и скандировал это титул, и тот навечно прирос к Элиссе так же, как когда-то титул Героя получил Логэйн.
В день коронации толпа наводнила площадь перед дворцом ещё до рассвета. Все хотели увидеть нового короля — Героя войны с Мором — и Героиню Ферелдена. Для Алистера выковали покрытые золотом и серебром доспехи для коронации, Элисса была в исцарапанной броне Серых Стражей, которая на фоне начищенных доспехов стражников смотрелась блёкло и невзрачно, но несмотря на это, ныне в Ферелдене не было облачения почётней.
Королевская процессия приехала верхом с Алистером во главе. Он наотрез отказался от кареты, которая «сквозь толпу доехала бы только к вечеру», да и не привык он к помпезности. За ним по правую руку ехал эрл и королевский советник Эамон Геррин, по левую невеста и Героиня Ферелдена Элисса Кусланд, а за ними серебряная река доспехов и знамён. Большинство баннов и эрлов уже ожидали во дворце, чтобы присутствовать на коронации. До церемонии оставалось совсем немного.
Ферелден видел много королей — хороших и плохих, добрых и жестоких, справедливых и тиранов. Теперь ферелденцам предстояло увидеть, каков будет король Алистер Тейрин.
Алистер задержался на ступеньках и поприветствовал народ, как учил его Эамон. Хотя на самом деле Алистер не торопился во дворец, потому что волновался. Теперь он официально носит фамилию первых королей Ферелдена — Тейрин, он будет представлять страну в международной политике, и эта мысль иногда его до жути пугала. Впрочем, Элисса быстро возвращала ему веру в себя, как умела только она, а Эамон был намерен продолжить обучение нового монарха тонкостям правления, чтобы в будущем тот нуждался в нём как можно меньше. Алистер был благодарен эрлу и намеревался учиться с куда большим усердием, чем когда-то учил Песнь Света в монастыре.
Они ступили на лестницу, ведущую ко дворцу. Стража оттеснила толпу на несколько шагов. Эамон переговорил с одним из них, а потом оглянулся на людей, словно искал кого-то. И нашёл. Несколько солдат с гербами на щитах прокладывали путь сквозь толпу для своего сюзерена. С небольшим опозданием, но он всё же успел приехать.
— Элисса, с тобой хотят увидеться, — с улыбкой сказал Эамон.
— Увидеться? Кто? — Элисса с высоты глянула на толпу, и найти эти гербы не составило труда, а среди них… — Фергюс… Фергюс!
Два прыжка, и Элисса исчезла в толпе.
— Так её брат жив? — удивился Алистер.
— Приехал сегодня утром. Я коротко рассказал ему, что произошло за время его отсутствия. Об остальном поговорят они сами.
Элисса рвалась через толпу, как сквозь густой кисель. Все хотели взглянуть на неё поближе, прикоснуться, сказать хоть пару слов, но Элисса не обращала ни на кого внимания. Она бежала и проталкивалась вперёд, где реяло знамя с лавровым венком, и знала, что ей навстречу тоже рвутся.
Они встретились в крепких и долгих объятиях.
— Не сжимай так сильно, задушишь, — отшутился Фергюс, пока Элисса плакала у него плече.
— Ты жив, — шептала она со слезами на щеках. — Храни Создатель, ты жив.
Она взяла его лицо в ладони. Совсем исхудавшее, скулы заострились, губы потрескались, но всё тот же волевой подбородок, широкие крылья носа, густые чуть взъерошенные брови и тёплый с лёгкой смешинкой взгляд. Фергюс Кусланд был копией своего отца, за исключением цвета глаз. Глаза Брайса Кусланда унаследовала Элисса.
Фергюс печально вздохнул и мягко обнял сестру.
— Прости, что не смог прийти раньше.
— Ничего… ничего… главное, ты жив.
Позади торжественно запели трубы. Пора на церемонию. Эамон и Алистер ждали Элиссу на ступеньках. Она оглянулась на них, потом на брата, словно боялась его отпустить.
— Иди, — мягко сказал он. — Я буду рядом.
Элисса кивнула, с усилием вытерла щёки и глаза рукавом и уверенно зашагала во дворец.
Тронный зал стал так тесен, что даже яблочное зёрнышко не смогло бы упасть на пол. Белый голубь, что залетел через окно и присел на резную балку под потолком, увидел лишь всевозможные цветные пятна дворянских одежд, отделённых серебряной линией доспехов от голубой ковровой дорожки, растянувшейся от входа к каменным ступеням. На балках висели с золотыми кисточками полотна с гербом. На возвышении освещаемый солнечным светом из окна стоял трон — затейливая резьба, золочёные вставки по краям высокой спинки, которую венчали собачьи головы — символ Ферелдена.
Перед троном стояла седая морщинистая женщина в роскошной золотистой робе. Она распростёрла руку над приклонившим колено человеком в парадных доспехах и читала молитву. Её голос в торжественной тишине звонко разносился по залу и каждым словом отдавался в сердцах присутствующих. Вот женщина закончила молитву, взяла с трона обод-корону и опустила на голову человека, мужчины, воина, а теперь и короля.
