— Знай, что я поддерживаю твоё решение. У тебя доброе сердце, которое стремится спасти так много жизней, как сможет. Создатель не мог послать Ферелдену лучшего Серого Стража. Но если на твоём пути будет кто-то, кого ты спасти не сможешь, укрепи своё сердце и иди дальше. Ведь ты служишь высшему благу. Создатель всё поймёт.
Элисса внимательно посмотрела на монахиню, но промолчала. Всё это время Кусланд была уверена, что Создатель их ненавидит, ибо всё, что с ними случилось до сих пор, не сопровождалось ничем, кроме трудностей. Убедилась она в этом уже нынешней ночью, когда её разбудил влажный холод на лице. С неба повалил снег. Укрыться было негде. Мабари изо всех тянул кустарный корень, чтобы бросить его в потухший костёр. Остальные тоже проснулись и вовсю сетовали на отсутствие палаток и обречённость их похода.
— Почти светает, можно идти, — объявила Элисса, стряхивая с одеяла сугроб.
— А где Стэн? — спросил Алистер, и все заметили, что постель кунари пуста.
— Собирайтесь. Мы с Чейзом поищем.
Местность была холмистой и сухой. Даже летом здесь росли лишь самые неприхотливые травы и деревья, а плодородные поля и леса находились восточнее между Западной дорогой и рекой. Сейчас же убористые холмики облачились в тонкие снеговые шапки, делая этот край поистине печальным.
Элисса звала Стэна, но в ответ получала только тишину. Кунари мог быть рядом, но из-за холмов и полумрака трудно было ориентироваться. На помощь пришёл Чейз, который, поймав след, тут же потрусил в нужном направлении.
Стэн присел на одно колено и что-то рассматривал на земле. Ворох снежинок осел на его плечах и белых волосах, делая их блестящими.
— Шок эбасит хиссра. Мераад астаарит, мераад итвасит, абан акьюн. Мараас шокра. Анаан есаам Кун[1], — шептали его губы.
Элисса хотела подойти ближе, но заметила на земле присыпанное снегом мясистое низкорослое тело и замерла. Генлок. Мёртвый, и уже давно. Больше двух десятков порождений тьмы усеяло этот ровный клочок земли. Она и Стэн стояли на бывшем поле боя.
— Здесь, — вдруг произнёс кунари, не оборачиваясь, тихим хриплым голосом. — На этом месте я его потерял.
— Кого?
— Мой меч. И всех товарищей.
Элисса неслышно выдохнула. Она молча стояла возле Стэна, пока тот рассматривал чьи-то присыпанные снегом останки. Мабари жалобно завыл, словно пропел заупокойную песню. Кунари заговорил сам:
— Я пришёл в Ферелден не один. Со мной было семеро моих братьев.
— Почему вы ушли так далеко от дома? — так же тихо спросила Элисса.
— Аришок спросил: «Что такое Мор?». Мы пытались найти ответ.
— Аришок — это… твой король?
— Мой командир. У кунари нет королей.
— Вы нашли? — Элисса оглядела множество трупов порождения тьмы.
Где-то недалеко, вероятно, проход на Глубинные тропы, так что им опасно оставаться здесь вдвоём, но она не чувствовала порождений тьмы поблизости и хотела выслушать историю Стэна.
— Мы пересекли весь континент, но не обнаружили ничего подозрительного. Всё было спокойно, не считая ваших людских распрей. Мы уже собирались возвращаться домой, чтобы отчитаться перед Аришоком, когда пришли в Ферелден… и здесь на нас напали. Порождения тьмы полезли из-под земли, словно зараза! Мы сражались, убивали, а им не было конца. Мы отступили сюда, но они возникли у нас за спиной. Карашоку отрубили голову. Ашаада ударили сзади. А я слишком поздно сразил последнюю тварь! Она успела ударить первой! Я очнулся в хижине у крестьян. Они нашли меня, принесли домой и вылечили.
Элисса похолодела. Не те ли крестьяне, которых Стэн…
— Когда я полностью пришёл в себя, то не нашёл рядом своего меча. Крестьяне сказали, что при мне его не было.
— И что произошло потом? — севшим голосом спросила Элисса, хотя уже знала ответ.
— Я убил их. Голыми руками.
— Почему?
— Слабоумие — смертельный враг. Я не нашёл меча и впал в безумие. Когда я понял, что натворил, то остался там и несколько дней ждал, когда придут стражники. Меня бы всё равно казнили, что здесь, что на родине.
— Из-за меча?
Стэн поднялся на ноги и посмотрел на Элиссу, она была спокойна. Ни жалости, ни осуждения.
— Даже если бы я один безоружный прошёл через весь континент и отчитался бы перед Аришоком, меня бы казнили на глазах у всего антаама[2]. Меня бы сочли бездушным! Дезертиром! — Стэн посмотрел на свои руки и сжал их в кулаки. — Воин-кунари не может расстаться с мечом, покуда дышит. Я должен был умереть, но не выпустить его!
Элисса на миг подумала, что Стэн больше скорбит о потере меча, чем товарищей, но не имела права судить его. У кунари другое отношение к жизни и смерти. Он ценил своих братьев, но они мертвы, их потерю он уже пережил, а меч, его душа, был неизвестно где. Элисса накрыла ладонью герб Кусландов на своём оружии. Отчасти она понимала Стэна.
— Как он выглядит? Твой меч?
— Он сделан под мою и только мою руку. Из голубой стали, с рукоятью в семнадцать с половиной дюймов, у крестовика узор, а на лезвии с левой стороны несколько зазубрин. Его здесь нет.
