Серёга потупил взгляд и стал, молча выскребать из своего кармана смертельный белый порошок. Затем тщательно отряхнув руки друг о дружку, сказал:
– Пошли.
Ребята встали и молча пошли прочь от окончательно потухшего костра. По пути они собирали еду: сосиски в разорванной упаковке, несколько изрядно помятых плиток шоколада, слегка заплесневевший батон в упаковке… До дома шли, каждый думая о своём прошлом – о родителях, о семье.
В доме было гораздо уютнее, чем на улице. Труба теплотрассы любезно создавала уютное тепло в стенах дома. Котёнок радостно встретил своих хозяев. И знай он, что можно в знак своей любви махать, как собачка, хвостиком – наверное, тотчас бы сделал это, настолько был благодарен спасшим его от смерти мальчишкам. Дракон приветственно мяукнул. Ребята, совсем позабыв, что теперь их в доме трое, с нескрываемой радостью откликнулись на дружелюбие своего питомца и кинулись его теребить. Они гладили его, чесали за ушком. Серый, перевернув Дракона на спинку, аккуратно брал за лапки и, сгибая их вверх и вниз, говорил за котёнка писклявым голосом: «Здравствуй, Серый, здравствуй, Ломоносов. Как я по вас соскучился. Я очень рад, что вы вернулись и не бросили меня. А молочка вы мне принесли?»
– Кстати, – сказал Серый уже своим голосом. – А чем мы нашего Дракона кормить будем?
– Да у нас немного йогурта осталось. И одна сосиска. Давай её покрошим и намешаем с йогуртом, – предложил Ломоносов.
И ребята принялись готовить Дракону кушанье.
– Вкусно, – облизывая пальцы, сказал Серый, – прям сам бы и съел.
– Нет, надо животинку накормить, – ответил Ломоносов.
«Животинка» внимательно наблюдала за происходящим и слабо подмяукивала, унюхав запах разорванной на мелкие кусочки сосиски. Ребята спешно сложили еду в крышку от йогурта и посадили котёнка рядом. Тот жадно начал есть, с трудом разжёвывая своими маленькими зубками кусочки. Понаблюдав за кошачьей трапезой, ребята достали добытый провиант и сами с жадностью стали есть.
– Знаешь, – сказал Ломоносов. – Когда я жил дома, никогда не думал о еде. Меня всегда мама заставляла есть. Всё время говорила, что нужно кушать, а то не вырастешь. А ещё вредничал: это не хочу, это не буду. Дурак, да? – вопросительно посмотрев на друга, спросил Ваня.
– Конечно, дурак! – с набитым ртом уверенно ответил Серёга. – Вот меня бы так родители уговаривали, как тебя, я бы просто от счастья лопнул!– с завистью сказал Серёга.
– Да уж… – многозначно произнёс Ваня.
Друзья ещё долго вспоминали свою прежнюю жизнь в семье. Незаметно пролетело время, и очередной день в доме подошёл к концу. Ребята легли спать. Ломоносов долго ворочался на своей постельной куче. Все тряпки давно сбились и своими многочисленными толстыми складками мешали заснуть. Но вставать, поправлять постель Ване было лень. И он, терзаемый мыслями о доме и о судьбе друга, спустя некоторое время заснул. Серёга, вымотавшись за день от нахлынувших на него детских воспоминаний и переживаний, уснул гораздо раньше. Дракон мирно посапывал на животе у Серого. Дом погрузился в тишину.
––
Ломоносов проснулся и долго смотрел в уходящий в точку потолок, не мог сообразить, где он есть. Ему всю ночь снился его прежний дом, мама, кухня, пахнущая вкусной едой, детские игрушки, любимый белый кот Барсик. И проснувшись, Ваня долго не хотел признать, что всё было только сном и что он снова один в этом полудоме, что рядом нет любимой мамы. Слёзы непроизвольно покатились у него из глаз. Собравшись с силами, как только смог, Ваня решил больше не проявлять слабости и не плакать. Тем более ему не хотелось, чтобы со слезами на глазах его увидел друг Серый. Ломоносов быстро вытер рукой глаза и встал с постели.
В доме в любое время суток царил полумрак. Окон не было, и определить время было невозможно. Но у Вани хранился найденный на свалке старый будильник. Ещё механический, каких сейчас в магазинах уже не найдёшь. Мальчишки заботливо подводили его каждый день, и он отзывчиво показывал им точное время. Стрелки и цифры будильника, выкрашенные фосфорсодержащей краской, в полумраке дома всегда были видны. Ломоносов посмотрел на часы: десять утра. Он открыл люк и выглянул: морозно! Вдох холодного воздуха окончательно разбудил. Задержавшись на пару секунд, взбодрившись, Ломоносов нырнул обратно в душное тепло дома. Серый, разбуженный светом и ударившими в лицо потоками холодного воздуха, проснулся и лежал, хлопая ресницами.
– Доброе утро! – бодро сказал ему влезающий в дом Ломоносов.
– Ага, чуть не обморозил меня. Доброе… – проворчал друг.
– Что будем делать?– поинтересовался Ломоносов, взяв кота на руки.
– Песни петь, – сердито ответил Серый.
–Ты что, не выспался что ли? Хватит ворчать, как дед старый, – сказал Ломоносов. У меня есть предложение. Пошли к китайцам?
– Зачем? – безразличным голосом, так и не встав с постели, спросил Серый.
– Посмотрим, что они там делают. Мы же давно собирались, – объяснил намерение Ломоносов. – Вставай, пошли.
– Ладно, только, чур, ты меня туда повезёшь, – выдвинув свои условия, согласился Серый.
– А ты меня обратно, – тут же выторговал Ломоносов.
