Мальчик очень серьезно кивнул, опустил голову и сложил руки.
Дими ударил его за ухом рукоятью кинжала, ненавидя себя, молясь Ворону, чтобы удар не оказался чересчур сильным.
– Нельзя было без этого? – сердито спросил Олбани.
Дими, не обращая на него внимания, развязал холщовый мешок, который достал из седельной сумы. Герцог повторил вопрос по-латыни. Дими вытащил из мешка деревянный ящичек. Все бока ящичка были иссверлены дырками. С одной стороны был маленький бронзовый механизм с колесиком и пружиной: оружейный замок без спускового крючка, но с привязанной бечевкой.
–
Олбани оглядел конюшню, спокойных лошадей в денниках, бесчувственного мальчика на усыпанном соломой полу. Лицо у него омрачилось, но он кивнул.
Они вынесли мальчика на крытую лестницу, как раз когда по ней спускался Колин. Олбани вздрогнул, но Дими тронул его за плечо. Тут Димитрий увидел кровь у Колина на манжете.
– Это другого человека; он за нами не последует, – небрежно заметил Колин, проследив его взгляд. – Добрый вечер, ваша светлость.
Они вернулись в конюшню. Дими поставил ящичек на пол и навалил вокруг соломы. Бечевку от замка он протянул к двери и взвел пружину.
Олбани сел на буланого. Тот забил копытом и закусил удила, но герцог погладил его и успокоил. Потом завернулся в черный плащ и опустил капюшон. Все трое выехали из конюшни.
– Что-то вы сегодня рано домой собрались! – проорал стражник, перекрикивая ветер.
Привратников, по всему, больше занимал начавшийся снег, чем трое всадников.
– Сегодня у нас другие дела, – сказал Колин и добавил несколько слов по-шотландски. Их Дими знал, да и в любом случае всякий солдат понял бы, о чем речь.
Они миновали ворота, оставили позади сверкающие жерла пушек и легким галопом понеслись вниз по склону. Ветер ревел, как морской прибой, осыпая их ледяными брызгами.
Оранжевая вспышка полыхнула неожиданно ярко; Дими чудилось, что он за три сотни ярдов ощутил ее жар. Грегор сказал, что применил для машины греческий состав, однако Тертуллиан никогда не показывал Дими ничего столь мощного и компактного.
И вновь в его мыслях Тертуллиан ушел, предоставив ему исполнять долг. Теперь надо было скакать прочь, пока не вернулись другие призраки прошлого.
Взметнулись пламя и дым, падающий снег заискрился оранжевым.
– А теперь, ваша светлость, – говорил Колин, – в Берик, будто за нами гонится Хель, ибо так оно и есть.
Они покрыли половину из шестидесяти миль, отделяющих их от Берика и Англии, и провели ночь в сарае; крестьянин знал Колина, хотя называл шпиона мистером Блэром и не спросил имена его спутников или по какому делу они едут. Он угостил их виски, ключевой водой и холодным пирогом с зайчатиной, и все это было восхитительно.
В углу сеновала, на котором они ночевали, была дверца, которая вроде бы вела в никуда; когда герцог уснул, Дими, взяв фонарь, открыл дверцу и тут же захлопнул при виде блеснувшего в лунном свете алтарного креста.
– Удивлены, капитан? – Колин отхлебнул виски, отломил еще кусок пирога. – Как Инвер Драм может быть шотландским бароном, хотя у него донельзя мало овец, так мистер Блэр может быть маккавеем.
Димитрий кивнул и сел на сено.
Колин глянул на спящего герцога и подлил себе еще немного виски.
– И все это будет без малейшей пользы, как только мы пересечем границу. Случалось вам сжигать за собой мосты, капитан?
Дими кивнул.
– Что ж, лучше сжечь их самому, чем это сделают другие.
Дими снова кивнул и почти сразу провалился в сон.
Когда трое всадников въезжали в Берик, над дорогой висел морской туман. Окна замка ярко светились, бросая во все стороны столбы желтого света, знамя герцога Глостерского колыхалось в сыром воздухе. Оно неприятно напомнило Дими огненную машину фон Байерна.
– Рад вновь приветствовать тебя в Англии, Александр. Ты извинишь мне упорство, с которым я называю Берик Англией?
– Ричард… Я так и подумал, что за этим стоишь ты. Нет, я не могу оспаривать твое право быть здесь… сегодня так точно не мог бы, даже если бы хотел. – Он улыбнулся. – А Берик – дорогостоящая любовница, не правда ли?
Ричард с внезапным недовольством буркнул: «Да уж». Потом глянул Олбани в глаза:
– Это то, что нам предстоит обсудить.
– Между тобой и мной… и Эдуардом?
– И Эдуардом, – спокойно ответил Ричард. – Однако прежде всего тебя ждет чистая одежда и горячая еда.
Олбани вздохнул.
– Но еще прежде, Ричард… – Он кивнул в сторону Димитрия. – Кто этот брат, который со мной не разговаривает?
Ричард на миг удивился, потом ухмыльнулся и ответил:
– Это, брат
Дими сказал: «Спасибо, милорд», благодаря не только за похвалу, хотя она как солнцем озарила его душу. И это солнце прогнало наконец алезийских призраков.
Олбани провели в замок. Ричард спросил:
– Как там бароны, Колин? Если Олбани вернется с армией, чью сторону они примут?
Димитрий удивился, но для Колина, по всему, вопрос неожиданностью не стал.
