– Король Яков возвысил слишком много купцов в ущерб баронам. Они уже высматривают место повыше, где вздернуть королевских советников. Мышам осталось лишь решить, кто из них привесит колокольчик на шею кошке. И кого посадить на трон.
– Даже если его посадят туда англичане?
– Для тех, кто сажает на трон и свергает королей, все армии на одно лицо.
Ричард сухо рассмеялся.
– Что ж, полагаю, я это заслужил. А теперь идите переоденьтесь, мы не конину будем есть.
Колин поклонился и ушел.
Ричард сказал Димитрию:
– Эту фразу он получил от моего тестя. Как я получил самого Колина. Насколько я понимаю, он был шпионом всю жизнь.
– Что он будет делать теперь, милорд?
– А? Фу ты, пропасть, вы правы. – Ричард поглядел в ту сторону, куда ушел Колин. – Наверное, он понимает, что когда-нибудь это кончится. И лучше английский пенсион, чем шотландская дыба, не правда ли? Что ж, чего вы ждете? Вы такой же потный, как Колин, а это и ваш праздник.
Димитрий первым сменил платье и спустился в пиршественный зал. Вместе со всеми остальными он ждал Олбани и Колина; суп остыл. Наконец Дими встал и сказал: «Милорд…» Ричард кивнул. Дими взбежал по лестнице, прыгая через три ступеньки.
Он постучал к Олбани. Дверь распахнулась. Герцог сидел перед камином, одетый в чистое. Глаза его были открыты и не моргали.
Дими подошел, коснулся его плеча. Олбани жалобно вскрикнул и рухнул с кресла, прижимая руку к животу. Кровь, хлынувшая на пол, в свете камина казалась черной. Губы герцога беззвучно шевелились.
– Зови врачей! – крикнул Дими изумленному слуге, пробежал по коридору и пинком распахнул дверь.
Колин, или Инвер Драм, или Блэр, или кто он там был, сидел почти в точности как перед тем герцог, и на мгновение Дими подумал, что ошибся и где-то в доме бродит неведомый убийца… но тут шпион повернул голову, мрачно глянул на Димитрия и повертел в руках окровавленный кинжал.
– Почему? – спросил Дими. – Почему сейчас?
– Потому что теперь мы в Англии, – ответил Колин. – Шотландцы решат, что их отважный Олбани сбежал к вам, а вы его убили, желая угодить Якову. Войну с Шотландией вы еще можете получить, а можете не получить, но союза точно не получите. Фу ты, до чего ж приятно хоть раз сказать чистую правду. – Он вновь посмотрел на кинжал. – Жаль, ваш французский друг не пожелал сказать о вас правды. – Он тронул манжету. – Остался бы жив.
Димитрий метнулся вперед, отбил кинжал. Колин подставил ему ногу; оба упали. Призраки вернулись: Лукиан, наставляющий Дими, как его убить. Вытаскивая собственный кинжал, Дими понял: Колин ждет, что его убьют. И не нанес удар.
– Кому вы служите? – заорал Дими.
Шпион торжествующе улыбнулся:
– Этого вы не узнаете никогда.
Он взмахнул пальцами раз, а затем второй, поперек: иешитский знак. Дими повернул голову. Колин сомкнул пальцы на рукояти кинжала.
Дими ударил его в сердце: точно, без промаха. Он хорошо умел убивать. Потому-то у него и не будет ничего своего, кроме лошади и кинжала, потому-то Цинтия Риччи всегда будет от него отворачиваться: потому что он хорошо умеет убивать, убивать, убивать, так хорошо, что никогда не останется без работы.
Димитрий оттолкнулся от мертвеца и сел в обжигающем жаре у камина.
Когда он наконец поднял голову, в дверях стоял Ричард. На нем была кираса и торопливо прицепленный меч; в руке он держал пистоль.
– Умер? – спросил Ричард.
– Да, милорд.
Извинений просить было бесполезно, как Ричарду следовало понимать.
Видимо, герцог и впрямь понял.
– Вашей вины тут нет. Он знал, что будет, если его возьмут живым.
– А герцог Александр, милорд?
– Умирает, как врачу хватило честности признать. Полагаю, вы видели раны в живот.
Дими подумал, что еще один призрак из его воспоминаний не вернулся, но не мог высказать мысль вслух, даже чтоб от нее избавиться.
И вновь это сделал за него Ричард.
– Доктор фон Байерн. Если пригласить его сюда… поделится ли он своим бессмертием?
– Не знаю, ваша светлость. Но…
Ричард как-то сказал, что он верен долгу, и Дими хотел выполнить свой долг, но не был уверен, что ясно видит путь.
– …но хотел бы брат-лев этого дара?
Ричард скривился, будто речь о факторе, который он даже не рассматривал.
– Разумеется, вы правы. Чего ради мы бы его спасли? Самые дикие бароны не пожелают его королем в таком состоянии. Нет. Пусть змей остается голодным. – Он улыбнулся. – И только подумать, сколько жизней спасено, теперь, когда войны не будет.
Ричард повернулся и ушел.
У Дими неудержимо затряслись руки. Он увидел свой долг, обрел себя, а затем, в мгновение ока, не исполнил одно и утратил второе.
– Какой-то уж слишком жалкий замок, – заметила Цинтия.
Хивел сказал:
– Это просто башня. Вокруг была норманнская крепость, но ее снесли…
– Кто снес? – глухо спросила она.
– Человек по имени Оуэн Глендур, – ответил Хивел.
Цинтия не стала выспрашивать подробности; он был ей за это признателен.
