— Правильное решение, господин директор. — Я возник из ниоткуда прямо у камина, отряхнув с плеча золу. — Но боюсь, вам все же придется узнать, что станет с вашим дедом и учеником…
Свет свечи растаял во тьме, стоило дроу скрыться за поворотом.
— Гален? — повторил я шепотом.
Тихий Омут настолько мал, что я знаю всех и каждого, если не по имени, то хотя бы в лицо. Этого темного я видел впервые. Слишком отталкивающей и незаурядной внешностью обладал дроу, чтобы случайно выпасть из памяти.
Слушая его отвратительные рассуждения, я понимал, что он повинен не в одном, а в целом ряде убийств. Значит, он находится здесь долгое время, а я даже представить не могу, кто он такой. Судя по тому, что он дроу, можно предположить, что он вхож в общину темных, виденную мной регулярно на всех общественных собраниях и праздниках. Потому я и спросил его имя, в надежде хоть немного разобраться в происходящем.
Несмотря на волнение и сильный испуг, я верил, что Шайс непременно меня отыщет. Мои слова не были жалкой попыткой блефа в надежде испугать преступника. Наверняка мой дракон уже напал на след и скоро я выберусь отсюда, так что не стоит впадать в панику и совершать необдуманные поступки, к примеру, оскорблять похитителя или биться в истерике. Ни от того, ни от другого все равно не будет толка.
Однако услышав его имя, я откровенно смутился.
Гален. Я готов поклясться, что никогда не сталкивался с этим именем, не считая достопочтенного основателя нашего городка. Кто же он, все-таки, такой? И почему он все время повторял: «мы»?
Неожиданно из подсознания всплыл странный разговор, услышанный мной в забытьи. Действительно, этот Гален был не один. Но кто еще замешан в моем похищении? И сколько их вообще?
От собственных мыслей мне стало не по себе. Предположение, что в Омуте действует целая банда преступников, на чьем счету не одна жертва, пугало гораздо сильнее, чем бред одного сумасшедшего.
Надеюсь, Шайс уже близко.
Тяжело вздохнув, я повертелся на ледяном камне. Тело окоченело и затекло. От низкой температуры нос звучно захлюпал, наполняя пещеру хоть какой-то жизнью. Я постарался перелечь на бок, насколько позволяли цепи и уткнуть отмерзший нос в плечо.
Уныние и неуверенность закрадывались все глубже в душу, питаясь тьмой, холодом, слабостью и отсутствием магии, но больше всего меня тревожило отсутствие связи с Шайсом.
Почему я его не ощущаю? Наверное, какое-то заклинание.
Увы, об истинных парах я знал так же немного, как и о драконах. Необходимости в столь редких и специфических знаниях не возникало. Я, запертый в Омуте пожизненно, и представить не мог, что обрету собственную пару.
Скорее всего, Шайс тоже меня не ощущает, иначе бы примчался давным-давно. Впрочем, это зависит от времени, которое я провел без сознания. Жаль, что я спросил дроу не об этом.
— Тэш-Амарай, — позвал я вслух. Ответа не было, и повторять я не стал, чувствуя, что мой дракон меня не слышит.
Забытый в тишине и холоде, я прислушивался к собственным ощущениям. Крошечный огонек магии цвел белой лилией глубоко внутри меня. Цветок казался ослабевшим и раненым. Погрузившись глубже, я потянулся к собственной энергии — и отпрянул, уколовшись о шипы терновника.
Зелье, — подсказало шестое чувство, хотя никогда раньше я не пытался проделать подобного. И даже не был уверен, откуда пришло осознание того, что магию заблокировал таинственный отвар. В ту же секунду я ощутил уколы вокруг запястий, там, где браслеты оставляли неприятные металлические отзвуки. Тоже магические, — и снова это, неизвестное мне знание, спустившееся озарением.
Возможно, факт неожиданного прозрения взволновал бы меня сильнее, если бы не другие сопутствующие события в лице неизвестных, лишивших меня свободы, и скорой встречи с демоном Хаоса.
Проигнорировав браслеты, причинявшие мне магического неудобства столько же, сколько и физического, я обратил внутренний взор к лилии.
Она страдала, потому что зелье, видевшееся мне колючим терном, не только ранило побегами нежные лепестки, оно впивалось жадными корневищами в самое основание, в самую сердцевину меня самого, разбивая связь цветка и моих жизненных нитей.
Вид задушенного растения тяготил взгляд. Ни один светлый не может смотреть спокойно на то, как страдают зеленые братья.
Я потянулся к лилии рукой, не размышляя над тем, что делаю, и ухватил грязно-зеленый корешок паразита пальцами. Еще мгновенье, и он переломился под моим нажимом. Слабый всполох тепла коснулся моего сердца, принося удовольствие и тихую радость. Следующий корешок отломился так же просто, как и первый.
Один за одним, я осторожно обрывал у захватчика корни, коих было великое множество, и с каждым растаявшим отростком ощущал себя сильнее.
Не знаю, как долго я проделывал это, но когда я справился с корнями наполовину, в отдалении, где-то там наверху, послышался едва различимый звук.
Оставив свое странное занятие, я словно вынырнул на поверхность, сделав вдох, наполнивший мою тюрьму слабым эхом.
Шум тем временем нарастал.
