Я медленно вытер щеки. В ушах холодно тек голос Эйлин: «Откройте ладони. Дышите через нос и смотрите только перед собой. Сосредоточьтесь».
Легко сказать! Шатаясь, я подошел к ведру и начал снимать рубашку. Повыжимай Эйлин свои вещи еле держась на ногах – быстро переменила бы мнение о бывшем ученике.
Только когда я опустил голову на подушку, я сообразил, что головная боль от перенапряжения ушла. И трюк с ведром вполне могла организовать Эйлин – если только де Верг не переиначил его по-своему.
Впрочем, кто их знает?
«Мы справимся», – сказала Эйлин, прощаясь со мной в пустом зале. «Наверное».
Я поднялась, опираясь на холодную ограду. К рукаву пристали розовые лепестки; я раздраженно их стряхнула.
Марек стоял рядом, непринужденно закинув ног за ногу. Площадь пустела на глазах: горожане подозрительно быстро расходились по своим делам.
– Эйлин как-то переборщила с фейерверками на День ордена, – пояснил Марек. – Случайно, конечно. Но народ все помнит!
– А тебя они не боятся? – Я подняла брови. – Уж кого-кого…
– Что ты, я безобиднейшее существо, – отмахнулся он. – Вот ты, я слышал, мастер фехтования.
– От кого слышал? – настороженно покосилась я.
– Лин, Лин, – Марек покачал головой. – Каждый неосознанно ждет похвалы. Подойди с этой фразой к любому юноше, с чьего бока свисает рапира, и он сразу приосанится.
Пепел! Я покраснела. Ну, погоди, Марек! Я тебя сейчас разоблачу.
– Но ты не будешь льстить мне просто так. – Я подняла палец. – Значит, одно из двух: или ты ждешь, что я пойду вешаться, и хочешь вытянуть меня за уши из этого болота, или сам фехтуешь почище меня.
– Или и то, и другое, – Марек небрежным движением поправил плащ. Слева на поясе висели две деревянные рапиры. Заранее прихватил, понятно. А если бы ворота открылись? Сжег бы на радостях?
– Без масок? – с сомнением спросила я.
– Это бесполезно. Ты же не собираешься убивать людей, напялив половинку мяча?
– Так я и деревянной рапирой их не убиваю, – возразила я. – Вообще никак не убиваю, если честно.
– Значит, все впереди, – оптимистично заключил Марек. – Пойдем через боковой ход. Заодно и парк посмотришь.
Боковой ход начинался аллеей роз. Тут и там задумчиво осыпались лиственницы, дальше, у реки, шумели тополя. У дорожек и в глубине парка, на песке, стояли ажурные скамейки.
Мы вышли на гладкую площадку. Марек, бросив быстрый взгляд по сторонам, уверенно направился в угол, где искрился росой клевер.
– Ты куда?
– За мелом, – Марек выпрямился, держа в руке что-то белое. – Тайная подземная коробка – огромное подспорье для дуэлянтов Галавера. Будем чтить традиции.
Я смотрела, как он обводит мелом неровный круг.
– Не выходить из него? А теснить противника, поворачиваться спиной к солнцу, менять позицию – запрещено?
– Ты бы еще предложила фехтовать, стоя на одной ноге, – Марек укоризненно покачал головой. – Мел не для нас, а для прохожих. В синем круге применяется магия, в оранжевом – только горячий воздух, а в красный… гм… лучше не заходить. Приступим?
Он протянул мне рапиру. Я медлила.
– От того, что ты не маг, ты не перестала быть Лин, – добавил Марек. – Или ты с горя и эти навыки растеряла?
Я смерила его негодующим взглядом и взяла рапиру.
Я – это – умею!
Деревянные клинки застучали, как частый дождь. Я горящими глазами следила за кончиком рапиры Марека. Ноги, давным-давно вышколенные, остались; внизу – я их даже не чувствовала. Сами вывезут. А вот руки… Я расслабилась, отдаваясь знакомому ритму. Как хорошо…
– Многие до сих пор считают, что главное – попасть по рапире партнера, – пошутил Марек. Он легко дышал, казалось даже не думая о том, чем занимаются его руки. – Я рад, что ты к ним не относишься.
Я промолчала. Марек приподнял бровь, ожидая реакции, но, не дождавшись, кивнул и вернулся к поединку. Я закусила губу: я снова ощущала себя собой, как раньше, на тренировках, и мне не хотелось терять эту легкость.
Марек умело отражал все-удары, делая вид, что они его не касаются. Я зеркалом парировала его замахи, нащупывая слабое место, но тщетно – за беззаботностью дышала сталь. Ну и что нам делать? Махать костылями еще полчаса, пока кто-то не споткнется первым? Легче было бы подбросить монетку.
Марек, похоже, пришел к тому же выводу. Резко взвинтив темп, он небрежно провел серию ударов. Я отбила все, но не это было его целью – неуловимо быстро, без замаха, он послал лезвие мне в живот.
На занятиях я гасила этот удар по скользящей столько раз, что сбилась со счета. В плечо, в грудь, в глаз… но сейчас я не успела даже подумать об ответе: тело само ушло из-под атаки.
«Лучший способ избежать укола – исчезнуть», – пояснял мэтр, делая одно-единственное движение. Мне понадобилось два года, чтобы его повторить.
– Очень интересно, – спокойно констатировал Марек тоном, каким обычно говорят: «А вот теперь я все знаю». – Что ж, вспомним молодость…
Следующую атаку он провел сухо и механически, будто заранее зная ответ. Я зацепила его рапиру своей, и, отведя его клинок вниз, чуть не распорола ему шею. Точнее, распорола бы, если бы клинок был настоящим.
Марек сузил глаза, словно узнавая прием.
