– Мы голосовали. Тринадцать участников экспедиции, на плечи которых пала ответственность за весь мир. Шесть мужчин проголосовали «за». Глава экспедиции, профессор Чет Котрен, сказал, что нечего проявлять ненужную жалость, когда речь идет о судьбах мира. Но две женщины, молодые и горячие, сразу выступили против. Их звали Лилия Лайт и Долорес Райа. К ним присоединилась жена профессора, Ирэна Котрен. И еще трое участников. Шесть против шести. Сама я колебалась, врать не буду. Ведь вышло так, что мой голос оказался решающим…
Клара с трудом произносит следующую фразу:
– И вы… Проголосовали «за»?
Сердце бьет в груди набатом. Шальные эмоции, сменяясь и путаясь, затягивают душу в бешеный водоворот. Гнев, страх, ненависть, отвращение, боль, обреченность…
Пустота.
И из этой пустоты доносится вдруг обнадеживающее:
– Нет. Я присоединилась к Долорес, Лилии и остальным. Это Ирэна передумала.
– Но почему? – выдыхает Клара.
– Потому что Чет Котрен на нее надавил. Он пригрозил жене, что разведется с ней и оставит без средств к существованию. Ирэна всегда была тенью властного мужа, поэтому перечить ему не смогла…
– Какой кошмар…
Клара прикрывает глаза и стоит так несколько секунд.
– А как ты думала, деточка? – строго заявляет Мария. – Неужели считала, что отправка дев за Стену организовалась сама по себе? Что никто не принимал решения? Никто не был за это в ответе? Такие вещи не происходят сами. А женщины в нашем мире… – Она устало кашляет. – Женщин и прежде приносили в жертву якобы ради лучшей жизни. Так было испокон веков.
– И ни одна из этих жертв жизнь так и не улучшила.
– Ты говоришь прямо как Лилия, – усмехается Мария. – Она боролась за жизни дев до конца. Я знаю, что она делала, начав со второго десятилетия века. Никаких жертв не приносилось более, а драконья энергия текла по проводам, как и было задумано. Сказать по правде, я очень удивлена тем, что произошло на последнем праздновании.
Усилием воли Клара выметает из мыслей слепящую ярость. Нужно собраться. Нужно действовать конструктивно и использовать шанс по максимуму. Она задает неудобный вопрос:
– Вы знаете, что Лилия Лайт мертва?
В башне повисает гробовое молчание. Тусклые глаза Марии расширяются на секунду и вновь сужаются.
– Вот оно что? Лилия умерла, и все началось заново… Девушек опять отправляют за Стену. Понятно.
– Вы можете это как-то объяснить? Хотя бы предположить, что случилось? – просит Клара.
Мария рассказывает:
– После экспедиции мы почти не общались с Лилией. Она была одержима идеей все исправить. У нее получилось проникнуть за Стену под видом тринадцатой избранницы и что-то нарушить там внутри. После этого девы за Стену не ходили. Их отправка с тех пор стала спектаклем, чтобы лоббисты жертвоприношений во главе с профессором Котреном думали, будто все по-прежнему идет согласно их плану. А перебои с энергией, которые стали постепенно возникать то там, то тут, это просто сбои в работе магэнергетической системы.
Клара молчит. Помнится, Эрин сказала, что драконы, должно быть, давно уже умерли. Неужели угадала? Но ведь кто-то позвонил в колокол в этот раз, даже если все предыдущие разы и были подстроены находчивой Лилией Лайт…
– Расскажите мне про другую вашу соратницу. Про Долорес, – просит Клара.
– Первое время она была сама не своя из-за случившегося. Ближе к концу экспедиции, когда мы собрались покидать драконью зону, она вдруг успокоилась и ушла в себя. Я хорошо помню, как победная улыбка танцевала на ее губах. Уже по возвращении она обмолвилась однажды, что забрала у драконов нечто ценное и собирается с помощью этой ценности все исправить. Я не стала выдавать ее тайну никому. А потом Долорес пропала… – Мария вздыхает, и воздух в ее легких шумит, подобно прибою. – Прости, деточка, что-то я устала… – Жалуется вдруг: – Стоит признать, что вечная старость вместо вечной жизни – не совсем то, чего я хотела… – Она берется за клюку, прислоненную к журнальному столику, капризно стучит концом по трубе отопления. – Тасмин! Бриджет! Проводите гостью…
День сменяет ночь. Ночь сменяет день.
И снова.
Мы с Агни по-прежнему в доме. Вместе. Я обитаю на кухне. Агни в спальне. Так спокойнее и ему, и мне. Нам пока что тяжело привыкнуть к постоянному присутствию друг дружки. Но мы ищем пути.
Мы постоянно говорим.
Агни расспрашивает меня о жизни по ту сторону Стены и пытается рассказать о тонкостях своего существования, от воспоминаний о котором в его голове почти ничего не осталось.
Он беспокоится на этот счет:
– Слишком много всего пропало из памяти. Так быть не должно. Я думал, что это временная проблема из-за сбоя работы саркофага…
Свет из окна падает под ноги, посеченный тенями ветвей. Мы стоим посреди кухни. День почти вступил в свои права, он обещает быть жарким.
Я пытаюсь поддержать дракона:
– Понимаю тебя. У меня похожая проблема. Я тоже не могу вспомнить кое-что. Одно событие своей жизни…
На душу мрачной тучей наползает тьма тревоги. Потеет левая ладонь. Дыхание учащается. Паника…
Стоп! Не сейчас. Это просто воспоминания…
Просто воспоминания, которых нет.