– Алисана! Ты очнулась? – Холодный голос Кэтти разрывает набрякшую тишину. – Ты как?
– Вроде бы нормально. Не знаю… – отзывается Алисана.
– Надо выбираться.
– Куда выбираться? Где мы воо…
Окружающее пространство наполняется треском и гулом. Машина снова движется. Дергано ползет вперед или вниз. Надламывается что-то сверху. Секунда полета, и плавное приземление будто на облако ваты.
Колеса с шуршанием крутятся над головой.
Алисана видит зелень и тянущуюся к ней окровавленную руку Кэтти. Щелкает застежка ремня…
И синхронное падение лопатками на что-то мягкое.
– Мы живы, – не меняя тона, сухо констатирует Кэтти.
– Наверное, – дрожащим голосом отвечает Алисана. – Где мы?
– Вылезай.
Приказ вместо ответа.
И Алисана послушно лезет, цепляется руками за обрывки крыши, вытягивает себя наружу, во влажную топкую неизвестность.
Мох.
Он всюду, подобный пружинистой губке. Из него колоннами тянутся ввысь серые прямые стволы каких-то растений.
А над головой…
Над головой «грозовое небо» из крупных комьев сизо-зеленого мха. Там и тут виднеются фосфорические куски, от которых исходит блеклый свет. То и дело сквозь плотную моховую набивку просачиваются тягучие капли болотной жижи.
– Фу, гадость! – Кэтти стряхивает с плеча упавшую каплю.
Алисане достается больше. Грязь растекается по ее рукам. Она принюхивается, отыскивая в едком запахе знакомые нотки.
– Ой, эту грязь в салоне красоты «Элита» продавали. Процедуры с ней дорогущие делали, обертывания всякие. У меня только на маску деньги были, – вспоминает она и улыбается вдруг, несмотря на напряженность ситуации. Потом невозмутимо размазывает субстанцию по предплечьям и щекам. – Умирать, так свежей как майская роза. Чего уж теперь…
– Не надо умирать, – просит Кэтти.
Алисана пожимает плечами.
– Я шучу. Прости, если не к месту, но я либо плачу, либо шучу, когда нервничаю. Наплакаться уже успела, так что больше пока не получится.
Кэтти предлагает:
– Давай запомним это место, а потом, когда выберемся, приедем сюда с эвакуатором за моей машиной и захватим несколько бочек твоей грязи. Будем тоже продавать, чем мы хуже этой «Элиты»? У тебя ведь свой магазин?
– Семейный. Но там канцелярия.
– Ничего. Откроешь еще один, косметический. С лицензией что-нибудь решим.
Алисана смотрит на спутницу с мольбой.
– Почему мы об этом говорим сейчас?
– О такой фигне, как косметический магазинчик? – уточняет Кэтти. – Нам от этого легче? Легче. Так какая разница почему? Ты в стрессе, я в стрессе. Беседа про живительную грязь лучше, чем паника или истерика. Организм защищается, чтобы с катушек не слететь. Так как насчет моей идеи?
– Она хорошая. – Алисана берет подругу за руку. – Пойдем?
– Туда. – Кэтти указывает на просвет между стволами. – Поищем выход наверх.
Они идут, постепенно привыкая к мертвенному свету. Машина остается лежать за их спинами, беспомощная, как перевернутая черепаха. Пахнет грибницей, и вскоре обнаруживается, что стволы вокруг вовсе не деревья. Это ножки огромных грибов, проросших на болотном дне. Они сменяют друг друга, и нет им конца.
Над подругами в моховых кущах проскальзывает нечто гладкое, длинное, извилистое. То ли труба, то ли змея, то ли ветвь…
– Там корни какие-то, – говорит Алисана.
Странное пространство ведет в светлое подземелье. Лес грибов сменяется толщей почвы, из которой над головой по-прежнему проглядывают части титанических корней. Земляная нора освещена мхами. Она ведет в каменный тоннель явно рукотворной работы.
Алисана вопросительно смотрит на Кэтти.
– Мы пойдем туда?
– Конечно.
Каменные плиты покрыты густыми разводами лишайников.
– Как думаешь, кто это построил? – спрашивает Алисана.
– Драконы? – предполагает Кэтти. – Или люди. Я не знаю.
Она не любит давать ответы, в однозначности которых не уверена. Алисана произносит:
– Я думаю, что драконы.
– Почему?
– Чувствую. Не могу объяснить… Просто все какое-то очень старое, монументальное и чужое.
Кэтти прикрывает глаза, думает пару секунд, после чего выдает:
– Возможно, ты права. И это плохо.
– Почему плохо? – не понимает Алисана.
– По примерным прикидкам, мы сейчас движемся в сторону Стены, понимаешь?
Кэтти тревожится, а Алисана восхищена.
– Мы пройдем за нее, да? – шепчет она с придыханием, будто они собираются совершить самое страшное, но и притягательное в мире святотатство.
– Что, если да? – отвечает Кэтти вопросом на вопрос.
Ей не по себе от мысли, что они обе могут в любой момент вот так вот запросто пересечь заповедную черту. Стать по ту сторону.
– Я тоже чувствую себя не в своей тарелке, – успокаивает подругу Алисана. – Перейти за Стену – это скорее в духе Эрин. Я уверена, она попробует нечто подобное.
Кэтти смотрит через плечо спутницы. Произносит медленно:
– Там рука.
Указывает.
Алисана оборачивается, вскрикивая:
– Ай! Где? – Потом, разобравшись, тянет облегченно: – Фу-у-уф, напугала. Она нарисованная. Я-то уж подумала…
Рука выступает из лишайниковой вязи. Дерзко срывается пламя с нарисованной зажигалки. Растекаются струи огня.
Кэтти хмыкает:
– Старая фреска Явления?
– Посмотрим?