- Господин Армарт, Маоли нужно отдыхать. Поговорите завтра.
Мы вновь остались одни. Молча смотрели Марк на меня, а я на него. Повисла неловкая пауза. Хотелось обнять его, но я как-то отвыкла от этого, непринужденность в наших отношениях пропала за две недели. На лице мужчины сменялась эмоции от неловкости, до решимости. Он подхватил меня с постели, прижал к себе и поцеловал.
Меня словно волной накрыло. Нежность и страсть перемешались, меня охватила эйфория, я как смогла, ответила на поцелуй. Я ни с чем не могу сравнить эти ощущения. Голова кружилась, сердце стучало в висках, нос заполнялся безумно приятным запахом Марка. Я так сильно обняла его за шею, что, наверное, могла задушить, будь на его месте кто-то вроде меня. Его руки до боли сжали мою спину и талию, словно якоря, держащие корабль на месте.
С тяжелым стоном сожаления он оторвался от меня, практически силой уложил меня обратно на подушку и снова закутал в одеяло. Мутным взглядом смотрел мне в глаза и все время бормотал:
- Я приду завтра. Тебе нужен отдых. Мы увидимся завтра. Спи. До завтра, любимая.
А потом стремительно покинул комнату через балконную дверь. А я лежала, как оглушенная, и пыталась осмыслить то, что сейчас произошло. Мое тело все еще чувствовало его руки и просило еще прикосновений. Щеки горели от одной мысли о том, какие новые ощущения я испытывала сейчас. Но я была такая счастливая!
Открылась дверь и закрылась вновь. Я повернулась на звук - никто не вошел. Я дернула за шнурок ночной лампы, погасив свет, и постаралась уснуть. Но еще долго смотрела на освещённые луной облака, проплывающие за окном и думала о своем любимом.
Глава четырнадцатая
Утро для меня началось поздно - в полдень. Я хорошо выспалась, и вчерашние события казались теперь лишь страшным сном. Когда мы с маменькой уже собрались к обеду, раздался стук в дверь. Горничная впустила Марка.
- Графиня, - обратился Марк после приветствия. - Разрешите ли вы проводить вашу очаровательную дочь к обеду?
Маменька картинно задумалась, с сомнением окинула взглядом Марка, и с хитрыми нотками в голосе ответила:
- Господин Армарт, вчера вы просили разрешения ухаживать за моей дочерью, и я пообещала, что подумаю. Вы знаете, я не могу отпустить свою дочь с незнакомым человеком, и не могу позволить ему ухаживать за ней. Я до сих пор не знаю ни вашего настоящего имени, ни вашего титула или звания.
Марк виновато склонил голову, но сразу вскинул ее:
- Графиня, прошу простить меня за это. Я должен был назвать себя еще вчера. Разрешите представиться, герцог Маркинар Крадар, адмирал военного флота королевства Каранн, к вашим услугам.
Маменька замерла на миг. Ее, видимо, ошеломила эта информация, но она быстро пришла в себя.
- Чрезвычайно рада, наконец, с вами познакомиться, Ваше Сиятельство.
- И я рад, что между нами больше нет недомолвок. Так что? Теперь вы не откажете в моей просьбе?
- Ах, да, конечно! Если Маоли не против, можете проводить ее на обед и ухаживать за ней
Я все это время стояла смущенная и польщенная одновременно.
- Сударыня, разрешите вас сопровождать? - он предложил мне локоть, и я с радостью оперлась на него.
В коридоре между нашими апартаментами нас ждал господин Каприт. На обед мы отправились вчетвером. Я впервые шла куда-либо в сопровождении мужчины, не состоящего со мной в родстве. Это было волнительно. Я и радовалась и смущалась одновременно. Для нашего общества так появиться в свете - все равно, что объявить о помолвке. Если господин Каприт. оставил маменьку с доктором Раонием, когда мы подошли к столовой, то Марк провожал меня до самого стола и помог сесть.
То, что меня сопровождает господин Армарт, вызывало у всех шок, и по залу проносились недоуменные шепотки. Я понимала, что их удивляет, как юная девушка могла выбрать мужчину вдвое старше себя, да еще и с такими увечьями. Тем не менее, все. кто присутствовал в столовой, приветливо мне улыбались, сочувствовали тому, что мне пришлось пережить и поздравляли с тем. что я осталась жива.
Только один человек смотрел на меня так, словно мне досталось то, чего я не заслуживаю: баронесса Перуни, мать той девушки, что была похищена месяц назад. Женщина словно постарела на несколько лет. Горе оставило на лице печать страшной душевной боли и смертной тоски.
Под этим тяжелым взглядом я сама почувствовала себя мошенницей. Но я не могла отдать свою жизнь и вернуть ей дочь. Я дала себе слово, что обязательно принесу ей свои соболезнования после трапезы, а сейчас мне не стоит терзаться неуместным чувством вины. Поэтому я решила задать мучивший меня всю дорогу сюда, вопрос:
- Господин Каприт, отчего вы сегодня так молчаливы и даже грустны? Злодей уничтожен, нужно радоваться, не так ли?
