— Несса, поговори со мной, — взмолился Вар, ещё больше пугаясь за мое состояние.
— Всё… хо-ро-шо, — дрожащими губами ответила.
— Хорошо? Это ты называешь хорошо? Ты так орать начала, словно тебя насиловали. Какое здесь хорошо? — Измир высказался грубо, как умел, но даже в его голосе звучало беспокойство.
Я не ответила. Лишь кивнула и принялась гладить между ушками гончих, чтоб хоть как-то успокоится.
— Разлом мне в глотку! — выругался тёмный. — Кто он, Несса?
Покачала головой.
— Это ведь он? — понял брат.
Кивнула.
— Разлом! Если ты всё ещё жив, я само лично отправлю тебя в гости к прародителям! — в глазах Вара вспыхнул огонь, но тут же погас — дракон вспомнил, что они здесь не одни.
— Держи, аккуратно, горячий, — Кайсери протянул мне крышку с ароматным чаем.
— Ромашка, — слабо улыбнулась, но эта улыбка выражала искреннюю благодарность. — Спасибо, — сделала осторожный глоток. Горячий напиток мигом согрел душу и по струился дальше по организму. — Вам всем.
Дракарес
— Кто он?
В катакомбах под управлением было темно и сыро. Как только маги не работали над проветриванием здешних помещений — всё было без толку. Влажность стояла высокая и ни единому бытовому заклинанию не поддавалась. Что мы только не перепробовали: и заклятие моментальной сушки, и заклинание пустынного сквозняка, которое способно было высушить тёмного, но, как оказалось, только не катакомбы. Даже иллюзии не позволяли скрыть запах сырости и влажность, царившие в воздухе.
За столько лет работы в городской страже мы привыкли к этим местам, а вот наши допрашиваемые к таким пыткам готовы не были никогда.
— Кто твой хозяин? — повторил вопрос, прожигая пространство плетью, чёрный дым которой поглощал энергию любого, кого только коснётся.
Чародей вздрогнул, но промолчал. Полуобнаженный, в одних только порванных брюках, молодой парень висел, прикованный к стене, и время от времени лишь кривился от боли, когда плеть со свистом проносилась мимо него и ударялась о стену рядом с его частью тела, обжигая кожу, но силу ещё не забирая.
— Не хочешь по-хорошему? — усмехнулся. Вытягивать информацию из таких вот молчунов мне нравилось, это доставляло мне удовольствие и чуть разбавляло мою размеренную жизнь. Хотя с появлением в ней одной хрупкой драконесы моё спокойствие резко пошатнулось. Я перестал нормально спать, каждое утро посыпался невыспавшимся и дерганым. На работе, бывало, срывался по пустякам на подчинённых и требовал от них невозможного.
Умом я понимал, что не прав, но поделать с собой ничего не мог. Одна только мысль, что она не моя, что сейчас она могла быть с кем-то другим или что хуже всего, в данный момент ей могла угрожать смертельная опасность, подстегивала меня и не позволяла расслабиться. Вампиры, оборотни, даже тёмные начали от меня шугаться и прятаться по углам. А у меня из головы не выходили ясные синие, как бездонный океан, глаза, которые манили и полностью поглощали моё собственное «я».
— Офицер зер Фордом, выйдите, пожалуйста, — вежливость из моих уст не предвещала ничего хорошего для чародея. А тот, услышав с какой интонацией я это произнёс, сразу напрягся и приготовился к самому худшему сценарию. Вот только ни он, ни друг, ни один из офицеров светлой и тёмной стражи не знали, что происходило, когда лорд де Горн оставался наедене с преступником в камере пыток.
Тёмный без единого вопроса выполнил просьбу, плотно закрыв за собой дверь. А мне это только и нужно было.
Посмотрев внимательно на парня, заглянул в его темно-карие глаза, страх в которых всё ещё прятался за гордостью и остатками преданности. Чародей, имя которому было Селиус Хас, не ведая, что его ждало, стойко выдержал мой испытывающий взгляд.
Моих губ коснулась не суливщая ничего хорошего улыбка. И издевательски подмигнув чародею, спросил:
— Скажи мне, чего ты боишься больше всего на свете? — чувствуя, как внутри зашевелилась магия, а дракон встрепетнул крылья, заглянул в глубины сознания допрашиваемого.
Глаза полыхнули чёрным огнём, по венам потекла не кровь, а раскаленная лава. Магия возрадовалась своей свободе, но тут же принялась за работу.
Я не мог, как Несса, проникать в сознание других, но видеть их страхи, истинные причины его — это я мог и применял свой дар в качестве пытки.
Отрубать один за другим пальцы — старый век. Избивать и сжигать — не интересно. А вот мучить преступника его же собственными демонами — одно удовольствие.
— Покажи мне свой самый главный страх, — сказал с детским любопытством.
Перед глазами проносились картинки серые, красные, в местах чёрные. Везде была боль, скорбь и смерть. Смерть матери, отца, сестры. Смерть друга, учителя, врага. И можно было сказать, что этот чародей боялся смерти, но это было не так, далеко не так. Парень обманывал самого себя, но меня обмануть у него не получилось. Я видел всё, чего он когда-либо боялся, но переболел, и какой страх ему не побороть никогда. Драконы. Один вид чёрной толстой чешуи, больших рогов, клыков и крыльев вызвал у чародея панику.
