Внутри Абеларда похолодело. Он не привык демонстрировать свои эмоции, да и в принципе редко испытывал что-то помимо гнева, однако сейчас всерьез опасался за жизнь сестры. Одной из немногих родственниц, что остались в живых. Впрочем, Аргус вполне мог использовать тот же прием, что и он с леди Прайнет — провокацию.
— Все равно не уверен, что понимаю.
— Твой маленький цветочек дважды тебе жизнь спасла, не так ли? — сделав еще один глоток, дракон поставил рюмку на каменные перила балкона и понизил голос. — Это вызвало вопросы у таких как ирд Ламбелиус и ваша легенда его вовсе не устроила. Он убеждал меня в необходимости проверки некой лавки госпожи Венеры, которая сегодня, я слышал, с тайным визитом была в гнезде…
— Когда проверка? — Абелард стиснул зубы.
— Я тебе никогда об этом не говорил. Вполне возможно, что, к примеру, — мужчина замолчал, глядя в холодные глаза дракона. — Прямо сейчас.
— Передай Ролдхару, что у меня срочные дела и…
— Иди, Абелард. Я обо всем позабочусь.
Немедля вскочив на каменные перила балкона, изумрудный дракон сорвался вниз, чтобы в следующую секунду воспарить к небесам огромным яростным зверем, могущественным, как первозданная мощь природы.
Анотариэль Айнари, гнездо ард Нойрманов
Я открыла глаза и долго лежала, глядя на узорчатый потолок в знакомой комнате. Здесь я проснулась в прошлый раз, когда оказалась в гнезде. Приподнялась на подушках — в камине полыхал огонь, в креслах никого не было, но на столике стоял пустой бокал.
В груди тревожно сбивалось с ритма сердце. Воздух едва наполнял легкие, хотя я дышала всей грудью. Что-то не так. Ощущение неотвратимой беды не давало покоя.
Вздрогнула, когда скрипнула и приоткрылась тяжелая дверь.
— Проходите, милорд, она очнулась, — разрешила женщина и впустила внутрь сквозняк. Следом, почти сразу вошел владыка, который держал на руках…
— Хрран? — я села в кровати, подложив под спину подушки.
Владыка кивнул и, отпустив служанку, сел на край постели, пуская сапфирового дракончика на покрывало.
— Своя, Хрран! — приказал Ролдхар.
Дракончик, который с прошлой нашей встречи несколько подрос и окреп, повернул в сторону своего повелителя морду, кивнул, виновато потупил глазки и неуклюже поковылял в мою сторону.
Протянула руку, чтобы коснуться нежных, совсем еще прозрачных чешуек, которые медленно наливались сапфировым блеском. Дракончик с удовольствием вытянул шею, подставляя голову под мои ласки, и зажмурил глаза от удовольствия. Наласкавшись, он потоптался на месте, словно кошка, покрутился вокруг себя и неожиданно плюхнулся на бок, чтобы в следующий миг растопырить лапки и подставить для ласк свое брюшко.
Не удержалась и тихонько рассмеялась, почесав маленькому неженке животик.
— Это знак большого доверия. Брюхо и горло — наиболее уязвимые места у драконов, — негромко пояснил Ролдхар, и моя ладошка замерла.
Под совсем тонкими розоватыми чешуйками на брюшке уверенно и сильно билось драконье сердце.
— Он смог перекинуться? — спросила с надеждой, хотя понимала, раз дракон не в человеческой ипостаси, то шансов на это мало. Владыка поджал губы. — Хрран, сдается мне, ты совсем не старался!
Дракон, словно щенок, заскулил и, завалившись со спинки на бок, посмотрел на меня жалобным взглядом.
— Скажи правду, не старался?
Он тряхнул мордой и фыркнул, а я почувствовала эмоции обиды и негодования.
— Мы заботимся о нем, с ним работают специалисты, но нельзя сказать ничего утешительного. Если он не перекинется в ближайшее время, человеческая ипостась, и без того слабая, попросту умрет.
— Я могу чем-то помочь? — спросила, поглаживая голову Хррана.
Ролдхар осторожно накрыл мою ладонь своей. По телу пробежали искры до самого сердца, которое тревожно екнуло и ускорило бег. Медленно подняла глаза и утонула в безумно нежном взгляде владыки.
— Ты способна приручить любого дракона, Анотариэль, — мягко произнес он. — Я подумал, мы действуем неправильно. Дело не в том, чтобы работать с его телом. Нужно работать с его сердцем и душой. А я не знаю никого, кроме тебя, кто способен растопить лед даже самого стылого драконьего сердца.
Глаза защипало от подступающих слез, а Хрран тревожно заскулил, тяжело поднялся и, стряхнув со своей головы наши с владыкой ладони, слизнул с моих щек слезы.
— Прости, Хрран, прости, — потрепала дракончика по голове. — Просто твой владыка невероятный дракон, и я плачу вовсе не от обиды.
Я плачу, потому что люблю его.
— Я тоже, Анотариэль, — улыбнулся мужчина, прочитав мои мысли по взгляду. — Я тоже, — повторил он и нежно погладил меня по щеке.
Комнату наполнили глубокие бархатистые звуки. Дракончик замурлыкал, как огромная кошка. Потерся головой сначала об меня, затем о Ролдхара, снова об меня и, потоптавшись на месте, снова плюхнулся на покрывало, на этот раз расположив голову на моих ногах, а лапы — на коленях владыки.
