Хотя, в целом, все пока и хорошо, но не спалось. Внутри росло непонятное напряжение. Скапливалось каменным комом внизу живота и медленно перебиралось к груди и коленкам. Поджала ноги и повернулась на бок.
Жарко.
Раскрылась и выдохнула. Все. Спать! Завтра поищу историю ведьм и попробую разобраться, с чего все началось и как это прекратить.
Зябко-то как!
Укрылась одеялом по шею — окно закрыто, камин еще тлеет.
Душно.
Перевернулась на спину, откинула одеяло, вгляделась в потолок. Взглядом обвела завитки лепнины. В лунном свете они выглядели загадочно. Как магические символы.
Все, Василечек. Отдыхать. Завтра сложный день, нужно выспаться.
Повернулась на другой бок, убрала руку под подушку. Согнула ноги. Распрямила.
Неудобно. Затекают лодыжки.
Резко села в кровати.
Нет! Что-то решительно не так, но что именно я никак не могла понять. Кровать удобнейшая, перина — мягкая, подушки вообще загляденье, но все четыре меня не устроили. Про одеяло и вовсе молчу. Мягкое, теплое, из лебяжьего пуха.
В гнезде владыки как-то сразу уснулось и спалось сладко, а тут…
Чего-то не хватало.
Мягкий стук в двери отозвался непонятной дрожью внизу живота. Вопреки логике (кто мог стучать в такое позднее время?) накинула на плечи халат и, ступая босиком по мягким коврам, подошла к двери. Стук повторился и я сразу отворила двери. Немного.
— Не спится? — улыбнулся владыка. Помотала головой. — Вот и мне тоже. Можно?
Он поднял выше ночные дары: бутылку вина, два бокала и бумажный пакет с пирогами из пекарни господина Лориса.
Молча открыла двери, приглашая гостя в комнату, а ведь должна была прогнать! Это неприлично. Закрыла двери, обернулась.
Владыка уже накрывал на журнальном столике. Достал пироги, разложил на картонные тарелки, наполнил бокалы золотистым вином и пригласил сесть на диван.
Молча села рядом с драконом, неспешно пьющим вино. Пригубила свой бокал, глядя в догорающий камин. Затопила вечером, ведь в Астории необъяснимо холодные ночи.
— С чем?
— Ты обещала, что мы вместе отведаем персиковые пироги. Мне кажется, сегодня подходящий вечер.
Приняла протянутую тарелку и аккуратно откусила кусочек. Удивительное дело, но сейчас они вкуснее, чем прежде. Или это из-за вина? Не часто я вино пью, но это обладает необычайно приятным вкусом. Легкое, свежее. Правда, голову кружит…
Откусив еще кусочек пирога, заметила, что сам дракон есть не спешит. Несправедливо!
Протянула ему свой. Владыка улыбнулся и, мягко придерживая мою руку, медленно откусил.
— И все? Так вы не распробуете. Кусайте еще! Самое вкусное — начинка.
— Тогда мне придется покормить тебя своим.
— Хорошо…
Согласилась и даже не покраснела! Ни когда сама кормила Ролдхара, ни когда он кормил меня и медленно стирал горячими пальцами собравшийся на губе молочный крем. Стыда не было ни капли. А вот необъяснимый жар был. И голову… Да, голову от вина кружило. Но я выпила целых два бокала и ничуть не жалела!
Как хорошо мне было сидеть рядом с владыкой, положив голову ему на плечо, и наблюдать, как лениво мигают красными огнями чернильные угольки в камине. Он ласково гладил мои ладошки, а я таяла от нежности…
Тревоги сегодняшнего дня отступили на задний план, а в душе воцарился покой.
Проснулась неожиданно от чувства невесомости.
— Тише, тише, — прошептал владыка. Меня несли на руках. Голова совсем не слушалась, смазывая реальность. — Я отнесу тебя в кровать. Это коварное вино. Быстро хмелит, но скоро отпускает.
Милорд уложил меня в постель, снял с меня халат и хотел уйти, но я вцепилась в его ладонь и потянула на себя:
— Останьтесь, пожалуйста. Мне тревожно. Побудьте со мной. Немного…
Устыдиться бы, Василек! О чем ты просишь? Но нет… Виной ли тому выпитое вино, стирающее границы запретного, или что-то еще, но я открыто говорила о том, чего мне действительно хотелось. И это не одиночество в ночи. Это Ролдхар рядом. Его тепло, его сила…
Владыка не отказал. Быстро разделся и лег с противоположной стороны кровати, совершенно меня не касаясь.
Это началось по новой. Мягкая перина казалась жесткой, одеяло слишком жарким, без него — холодно. Ни на правом, ни на левом боку, ни на животе, ни на спине покоя не находила. Вновь повернулась лицом к владыке и в лунном свете, очерчивающим величественный профиль мужчины, разобрала улыбку.
— Чему вы улыбаетесь, милорд?
— Ты очаровательна в своем непонимании, Анотариэль, — он повернулся, а я совсем пропала в сияющих яркими аметистами глазах. — Чего ты хочешь?
— Чтобы вы меня обняли, милорд, — выпалила на одном дыхании, а щеки огнем обожгло и в груди заныло.
— Это ведь так просто, — улыбнулся он, отводя в сторону руку, приглашая к себе, но не проявляя инициативы.
