Абелард приподнял бровь, и мне стыдно стало за свой вопрос. Конечно, мы расстались перед утренней встречей всего за пару часов, но дракон вряд ли стал бы ждать меня всю ночь под окнами аптекарской лавки…
— Я вышла, увидела вас, а потом… Проклятье. Оно уже активировалось, и вы бы не спаслись. Это «мгновенная смерть». Боюсь, даже драконы не способны жить, если у них разорвется сердце.
— Печальный факт. Таким умением я действительно не обладаю. Дальше.
— Дальше я потеряла сознание и… вот.
— Один раз соврала и упустила весьма значимую деталь, — он прищурил красивые изумрудные глаза и мне совестно стало. Пришлось рассказывать больше. Госпожа Венера не оставила бы нас наедине, если бы уже не рассказала дракону все, что известно нам с Нитаэлем.
— Талдох больше не опасен для драконов. Я заперла его в нижнем мире.
— Милая. Талдох — приходил за тобой. Эту важную деталь ты упустила.
Значит, ему действительно все рассказали. Совсем все.
— Поверьте, целью были вы, а не я! С талдохом у нас свои счеты, еще с того момента, как вы с неба упали! Это не из-за меня произошло, правда…
— Святая моя душа, — усмехнулся дракон. — На меня покушаются раз в три дня. Телохранителям Ролдхара вообще мухоморы за вредность работы выдают.
— Помогает? — удивилась я.
— Куда там. Средний срок жизни самого увертливого охранника — полтора месяца. Все серьезно. В последние годы мы стали наглядным пособием для начинающих убийц и террористов.
— Мне жаль.
— Лирика жизни, — отмахнулся он, и задумался, постукивая пальцами по столу. Я следила за этим незамысловатым действием и у меня родилась идея. Точнее, вопрос. Или, скорее, даже предположение…
— А как вы справились с первым проклятием? В тот день, когда с неба упали? Вы должны были погибнуть, но не погибли.
— А кто сказал, что меня тогда прокляли? — пальцы дракона замерли, а взгляд изумрудных глаз, внимательный, испытующий, заставил умерить пыл.
— У меня родилось предположение… Знаете, мы, Борхес, не боевые ведьмы. Мы зла не делаем. Но талдоха одна из наших сестер в сумеречный мир призвала. В средний же он являлся по зову кого-то другого. Я думаю, что катализатором выступало проклятье. Оно прорывало материю между мирами и, пользуясь силой, высвобождаемой со смертью носителя или контр заклинанием, сущность врывалась в наш мир, чтобы…
— Чтобы?
— Делать свое черное дело, — ответила пространно, не зная, имею ли право обсуждать с Абелардом убийства сестер нашего ковена. — Милорд, не сочтите за наглость или неблагодарность, но… Почему вы не доложите о нас с госпожой Венерой? Драконы ненавидят ведьм и служат Аркхарганам.
— Мы служим Аркхарганам, — подтвердил милорд. — Но, существенная поправка: Ролдхар ненавидит ведьм, не я. Это у него вендетта. Я всего лишь слуга закона и выполняю его предписания. Но, душа моя, всеми силами пытаюсь склонить владыку на свою сторону. Увы, безуспешно.
— Это замечательно, но вы не ответили.
— Что ж, мой юный следователь. Я так скажу. Я уже портил прекрасных леди, когда маленькая девочка с белыми, как снег волосами и глазами цвета липового меда взрывала наш особняк своим заливистым хохотом. А уж сколько от нее было проказ! Ты знала, что у Венеры отменный художественный вкус? Она шедеврально дорисовывает недостающие детали картинам великих классиков! Этот талант родился у нее в три года и к шестнадцати вылился в нечто изумительное. Мою маму шалости племянницы забавляли, меня — злили, — он улыбался, погружаясь в воспоминания, а мои брови поднимались все выше. Абелард — родственник госпожи Венеры? — Но шли года, Венера взрослела, менялся ее характер, круг общения, интересы… Она рано лишилась своей матери и моя — стала нашей общей.
— Ваша мама была ведьмой Борхес? — поразилась собственному предположению.
— В то время это не считалось проблемой, — пояснил дракон. — А сейчас… Двоюродная сестра смотрит на меня как на чужака и делает вид, что мы незнакомы. Не доверяет. И я не могу судить ее за это, ведь драконы убивали и продолжают убивать таких как она. Еще жив в памяти год красного жнеца…
Мы оба замолчали. Пять лет назад, когда ведьм обвинили в бесплодии и безумии императрицы, нас разрешили убивать на месте. Сколько сестер тогда полегло — не сосчитать. Меня спасло лишь то, что тогда я ведьмой еще не была…
Но Абелард — двоюродный брат госпожи Венеры? Почему она молчала? Ни словом, ни взглядом не выдала родства! Да и за все годы дракон ни разу не появлялся в лавке. Вот я неразумная! Потому и не появлялся, чтобы внимания лишнего к сестре-ведьме не привлечь. Он заботился о ней.
— Но мы отошли от главного, — дракон вывел меня из мыслей.
— Именно. Вы не ответили. Как вам удалось справиться с проклятьем?
Вот я неразумная! Если матерью Абеларда была ведьма, то он вполне знает многие ритуалы, заклинания и способы защиты. Это могло помочь первый раз. Враг, кем бы он ни был, невероятно умен, потому что проклятие мгновенной смерти опасно тем, что сплести контр заклинание невозможно. Попросту не хватит времени.
