– Конечно, я волновался, граф! Мы же тут с тобой не в кегли играем!
– Весь этот месяц я ужасно скучал по твоей материнской любви! – отозвался граф. Марк невесело усмехнулся, – скажи мне лучше… вы нашли что-то интересное? – Марк видел, что граф утомлён и выжат.
– Да, Дорес, мы нашли её, – ответил он. Дорес поднял на него глаза и немного оживился.
– Где?
– На юге, за сопкой.
– Там же никто не живёт…
– Там осталась деревня.
– Свиньи черти! Это же то, что нужно! Деревня, скрытая от короля…– глаза графа заблестели, – что говорят местные?
– Пропала лет восемнадцать назад.
– Отлично! А… Что-то ещё?
– Никаких вещей, но есть сын.
– Вы его нашли? Он здесь?
– Мы его нашли, Дорес. Но он ушёл.
Граф нахмурился:
– Что значит ушёл, свиний дьявол? – глаза его начали наливаться кровью, – не хочешь ли ты сказать, монах, что ты снова всё упустил? Он ушёл так же, как ушла в тот раз она?
– Нет, Дорес. Она сбежала, спасая свою жизнь и жизнь ребёнка. А он просто ушёл. До того, как я всё узнал. Он отправился в город. Румос уже ищет его.
– Проклятые монахи!
– Не переживай, граф! Парень в безопасности, пока обо всём знаем только мы с тобой… и эта прекрасная девушка, – он учтиво кивнул Василине. Та в ответ слабо улыбнулась.
Марк подошёл к столу и сел напротив графа.
– Расскажи мне, граф, где ты был всё это время?
– Мы были в Орлене…
– Ого… – Марк вытянул лицо, – поручение короля или личное дело?
– У меня нет личных дел, монах… только дела королевства… – граф замолчал, глядя в пол. Молчавшая всё это время Василина сверкнула на него молниями серо-голубых глаз.
– Видишь ли, дорогой аббат, – проговорила она, грозно глядя на графа, – Кехр внезапно увлёкся работорговлей.
Марк недоуменно посмотрел на Дореса.
– Мой дядя всегда учил меня, – продолжила Василина, – не говорить слишком много. За человека должны говорить его дела. Но в этот раз граф не дал мне сделать того, что я должна была сделать, потому скажу: я знала, что ваше королевство варварское, но такого я никак не могла ожидать. Я даже не могу предположить большей низости, – Василина буквально задыхалась от смеси гнева, бессилия и обиды. Марку показалось, что глаза её стали стеклянными. В них стояли непролитые слезы. Марк недоуменно посмотрел на графа.
– Мы были в Орлене… чтобы купить рабынь для короля Леопольда… Прекрасного… – медленно проговорил граф. Марк округлил глаза и открыл рот. Василина сжала пухлые губы, и отвернувшись глядела куда-то вверх, видимо лишь для того, чтобы не заплакать.
– Орлен сильно изменился за эти годы, – продолжил граф медленно, – сейчас это не разрозненные племена, а военное государство… сильное и опасное. Они совершают набеги на приграничные области Фурина, Садука, Драконьего Острова и дикие земли. Они грабят и угоняют людей в рабство, в основном женщин. Орленские воины предельно жестоки и у них нет чести. Они одинаково хладнокровно пытают и убивают и своих врагов и совершенно мирных людей. Кшанкшиз для них не столько военачальник, сколько лидер религиозного толка или даже полубог… Он говорит им о том, что есть лишь одна правда – это сила и лишь сила заслуживает жизни. По его словам всякий, кто не обладает силой жить, должен умереть в муках. Поэтому… они не остановятся на этих набегах. Уже сейчас Кшанкшиз обладает такой армией убийц лишённых человечности… что Драконий Остров они сожгут и зальют кровью за семь дней.
Он немного помолчал и продолжил.
– В двух днях конного пути от нашей границы у орленцев стоит целый город, куда они сгоняют рабов и рабынь. Там они работают, погибая прямо на полях. Там же их продают. Именно туда нас и отправил Леопольд за невольницами для его утех. Наша фуринская рысь хотела там в одиночку положить всю армию Кшанкшиза и освободить пленниц и я с огромным трудом отговорил её от этой смертельной затеи…
– И это стоило мне моей чести, – перебила его Василина, отвернувшись от них, – в этот чёрный день моей жизни я позволила на моих глазах продавать и покупать свободных фуринских женщин как скот…
– Поверь мне, необузданная и глупая женщина! – вскипел граф, – те фуринки, которых мы купили… у них теперь есть шанс выжить! Там бы они не протянули и двух недель! Сейчас их участь незавидна, но они ещё живы…
– А может, лучше смерть? – Василина повернула к ним бледное лицо с мокрыми полосами слез. Глаза её были полны ненависти, – знаешь, Кехр… когда всё закончиться, я хочу сама вырезать его чёрное сердце, а потом отрубить эту гнусную голову… хотя нет. Я хочу, чтобы это сделали те женщины…
