Орленцы подошли к лошади и, убедившись, что она ещё горячая, стали спиной к спине готовые к нападению. Руэл сморщился: откладывать уже некуда. Он поднял правую руку и слегка шевельнул вытянутыми пальцами в сторону стоящих у повозки чужеземцев. Жест этот был таким лёгким и утончённо небрежным, словно он просил принести ему ещё одну бутылку лучшего в этой местности вина. Через секунду в плечо одного из солдат ударила стрела, другая стрела с противоположной стороны дороги просвистела у самого уха второго орленца и воткнулась в ствол дерева в пяти шагах от Руэла.
– Криволапые дети свиней! – завопил он так, что Василина вздрогнула, – кто убьёт их тому и доспехи и оружие!
С обеих сторон дороги с рёвом и улюлюканьем высыпали человек десять разбойников и бросились на орленцев…
Руэл знал, что именно так и будет. Он упёрся сапогом в лежащего на спине Свистуна и, ухватившись двумя руками за короткий орленский клинок, с чавкающим звуком вытащил его из груди мёртвого разбойника. Конечно, могло быть и хуже. Всё же два опытных орленских солдата мертвы, а из разбойников всего трое убитых и четверо раненых. Караканца даже не стоит нести в лагерь – он вряд ли доживёт до утра. Итого четверо убитых… против двоих. Но зато солдат. И ради чего? Ради девчонки? Чёртова, проклятая, дрянная, глупая фуринка!
– Руэл, – она подошла сзади и положила свою маленькую белую руку на его плечо, – я никогда не забуду того, что ты сделал!
– Свиньи черти, – прошептал он, разглядывая тёплые капли крови, стекающие по клинку, – Вам надо ехать, леди… пока ещё чего не приключилось…
– Да, Руэл. Я не прощаюсь с тобой, у тебя не будет повода пожалеть о своём поступке.
– Я уже жалею…
Василина запрыгнула в седло, ударила лошадь ногами и помчалась в сторону портового города.
Ещё до рассвета она была в обители. Оказалось, что Марк знает о том, что происходит в королевстве даже больше чем Василина и граф…
Аксель даже не сразу понял, что перед ним король. А когда понял, то внезапно осознал, что всё рассказанное Доресом о поведении в присутствии короля совершенно испарилось из его головы. Парень стоял, как вкопанный, крепко сжимая в руке окровавленный клинок и тяжело дышал. Он недоверчиво и внимательно следил за всеми, кто находился вокруг и, взглянув на него, Дорес готов был поручиться, что парень с лёгкостью зарежет ещё одного-двоих вельмож чисто «за компанию»…
К ним подошли четыре солдата и граф показательно передал одному из них свой меч и кивнул Акселю, чтобы тот сделал то же самое. Аксель опасливо подчинился. Леопольд подошёл к нему вплотную и похлопал по плечу:
– Молодец, простолюдин! – граф наклонил голову в почтительном полупоклоне, но Аксель посмотрел королю прямо в глаза, – чёрт! Вы только посмотрите! – засмеялся Леопольд, – молодой, сильный, дерзкий и глупый! Как все нищие!
Граф сильно пихнул Акселя локтем и тот, опомнившись, опустил голову. Леопольд громко расхохотался.
– Ну что стоите болваны? Проводите деревенского рыцаря и графа за мой стол и поближе ко мне их посадите! Ещё развлечемся сегодня!
Солдаты заключили графа и Акселя в кольцо и повели к одной из дверей в западной стене. Они прошли по нескольким плохо освещённым коридорам и оказались в небольшом зале, в котором стояли массивный трон и большой заставленный кувшинами и едой стол. Леопольд появился из другой двери, подошёл к столу и, взяв кубок, с размаху вылил его содержимое на пол. Рядом с ним сразу оказались два человека, один сполоснул кубок водой, а другой налил в кубок вина из кувшина, отпил немного и, подумав, передал кубок Леопольду. Тот не глядя сделал несколько больших глотков и с громким вздохом прогудел:
– Фу-у-у-у-ух, чуть не умер от жажды! – он полез на трон, размахивая свободной рукой, – Уберите отсюда вот этих, посадите сюда деревенщину и графа!
Рядом со скамьёй возник Марс и три солдата. Они ухватили за одежду нерасторопных вельмож слева от короля и грубо вытащили их из-за стола. Марс, приторно улыбаясь, указал графу и Акселю на освободившиеся места. Они сели за стол. Аксель не успевал понимать, что происходит. Кругом стоял шум: люди говорили, спорили, ели, громко чавкая, ударялись чашами, произнося какие-то тосты, король самозабвенно хохотал, указывая пальцем куда-то вглубь зала, вино из его чаши вытекало на мантию. Аксель посмотрел туда, куда указывает король – там дрались два вельможи…
Парень закрыл глаза и сморщился, пытаясь сосредоточиться и вспомнить хоть что-то из наставлений Дореса о том, как вести себя с королём.
– Свиньи черти, – прошептал парень с закрытыми глазами, – что тут вообще происходит?
– Заткнись и не елозь, парень! – Аксель открыл глаза и увидел слева от себя мрачное лицо графа, – и не вздумай ни с кем говорить!
– Так значит ты рыцарь, как бы? – раздался вдруг почти над самым его ухом голос Леопольда, – но ты же не можешь быть рыцарем! В рыцари посвящает лишь король, не так ли?
– Да, ваша светлость! – ответил за Акселя граф, – рыцарем Эльзеорана по своей глупости прозвал народ. Сам он себя таковым не считает и не может считать.
