– Парень, ты должен проговорить кодекс, повторяй за мной… сейчас… – Марс судорожно бегал глазами по странице, ища текст кодекса, но Аксель его опередил. Он поднял глаза на Марса, затем перевёл взгляд на короля и начал говорить громко и отчётливо:
– Я обязуюсь соблюдать кодекс рыцарства, который состоит в следующем: защищать слабых, помогать нуждающимся всегда и везде словом, делом и любой возможностью. Признавать важность и значимость каждого человека, рождённого на земле, в море, небесах или под землёй. Всегда помнить, что рыцарь не судья и не палач, но защитник и помощник. Понимать, что рыцарь всегда идёт навстречу своим страхам, своим врагам, своим друзьям, потому что он знает, что нет иного пути, кроме пути вперёд. В бою всегда слушать своё тело. В жизни всегда слушать своё сердце. Хранить верность этим принципам до конца дней.
Аксель замолчал. Марс, который нашёл текст и, слушая голос парня, водил пальцем по строкам, поднял на него удивлённый взгляд. Леопольд, ничего не понимая, смотрел то на одного, то на другого. В огромном зале, наполненном людьми, стояла тишина.
– Что? Он всё так сказал? – обратился, наконец, король к Марсу. Тот в ответ просто кивнул, – Так что… что дальше-то? Остолоп! – Леопольд начал нервничать и это вывело начальника охраны из ступора.
– Скажите «посвящаю тебя в рыцари»…
– Посвящаю тебя в рыцари! Болван деревенский! – радостно выпалил Леопольд, нагнувшись к Акселю.
– Все, ваше величество… теперь он рыцарь… – прошипел Марс королю на ухо.
– Все, деревенщина! – радостно завопил король, – теперь ты рыцарь! Налей себе вина! – он поднял пустой кубок над головой и зал снова взорвался криками «слава королю» и «ура». Леопольд бросил меч перед собой к тарелкам и объедкам и грузно плюхнулся на трон. Аксель, не поднимаясь с колен, растерянно глазел по сторонам.
– Вставай, пацан… – гаркнул ему на ухо внезапно оказавшийся рядом Марс, – теперь ты рыцарь и с тебя особый спрос! Тупицей тебе больше быть нельзя…
Аксель поднялся и вернулся на своё место рядом с Доресом. Тот мрачно жевал, глядя перед собой невидящим взором.
– Поешь… рыцарь… – бросил он Акселю, – наши дела не очень-то хороши, сейчас нужно поесть. Впереди нас ждут неприятности…
– Что ты сказал? – Аксель не расслышал его слов за ликованием ошалевших от радости подданных.
– Ешь. Как можно плотнее.
Аксель посмотрел на него пристально и серьёзно несколько секунд и заключил, что граф вовсе не шутит.
– Хорошо, – он взял себе мяса, хлеба и налил вина. Ахан на другой стороне стола теперь сверлил взглядом их по очереди – то Акселя, то графа. Марс, по левую руку от заливающегося в припадке пьяного смеха короля, тоже не сводил с них глаз. Аксель жевал мясо, совершенно не ощущая его вкуса. Он набил полный рот, и ему казалось, что он пережёвывает материю.
– Что, свиний дьявол, происходит? – не выдержав выпалил он, наконец, внезапно повернувшись к Доресу. Из его рта выскочил кусок мяса и упал графу на рукав.
– Заткнись и ешь… рыцарь… свиний! – прошептал тот в ответ, – если хочешь жить! —
Ахан напротив них улыбнулся, обнажив золотые зубы.
– Что, нравиться тебе мой рыцарь, дикарь? – вдруг закричал заметивший это Леопольд, – теперь то он уж точно настоящий рыцарь! Ты обещал, что будешь его бояться, когда он убьёт дракона, ты помнишь это? – Ахан расхохотался в ответ.
– Ваше величество! Я сказал лишь, что не боюсь того кто не одолел дракона! Это не значит, что я или любой другой орленец будет бояться того, кто смог его одолеть!
– А он сможет! Сможете? Рыцарь, граф? – король повернулся к Акселю и Доресу, – дракон-то у нас сейчас есть!
Аксель прекратил жевать и уставился на короля. Перед его взглядом предстала картина драконьей сопки с поднимающейся из её вершины струйкой дыма. Брошенная в желудок еда зашевелилась. Парень побледнел. Одна только мысль о драконе пробудила в недрах его подсознания горячий сгусток чёрного страха, который начал расти и подниматься откуда-то снизу, перехватывая дыхание и парализуя тело… Граф взглянул на парня только мельком. Ахан смотрел на него насмешливо, презрительно, в упор. От них не ускользнула эта перемена в его состоянии. Зал шумел пьяными вельможами и подданными. Король, размахивая кубком, вопил о том, что Аксель с графом завтра же утром отправляются на сопку убивать дракона. Марс что-то шептал на ухо Ахану. Аксель сидел бледный, с набитым не пережёванным мясом ртом, и парализованный диким первобытным ужасом. Дракон.
Завтра утром его отправят к дракону. Он умрёт. Он умрёт самой страшной смертью, какая только возможна. Его отдадут на растерзание дракону. И даже наверное… Он умрёт задолго до того, как попадёт на драконью сопку… он умрёт от этого страха прямо тут, потому что он не чувствует своего тела, он не владеет собой, он не понимает что происходит вокруг.
Парень потерял счёт времени. Одуревший от вина Леопольд, размахивая полупустым кубком, танцевал на столе, потом кто-то говорил Акселю прямо в ухо, что не стоило столько пить, если завтра идёшь на дракона, и сразу после этого он понял, что его ведут коридорами и залами неизвестно куда.
