– У меня приказ Короля Драконьего Острова Леопольда Прекрасного, подписанный собственноручно! О том, что этой же ночью сэр Эльзеоран и граф Дорес отправляются на Драконью сопку, дабы одолеть дракона. Однако я вижу здесь некий заговор, цель которого, очевидно, воспрепятствовать исполнению приказа короля! Или… – остановившись прямо перед начальником охраны, граф уставился прямо ему в глаза, – или может это лишь недоразумение?
– Я хочу увидеть этот приказ, – сквозь стиснутые зубы прошептал Марс и протянул к графу руку с раскрытой вверх ладонью.
– Держи! – прохрипел в ответ граф, наотмашь ударив по ней своей рукой с бумагой королевского приказа. Хлёсткий удар обжёг ладонь начальника охраны, он подавил стон и, расправив смятый листок, пробежал по нему глазами, подойдя ближе к свету факела.,
– Это рука короля… и его печать… – констатировал он. Ахан смачно сплюнул на камни дворцовой площади:
– Страна баранов! У вас и курицу не зарежешь, не собрав перед этим вороха бумаг! Проклятые крючкотворы! У вас в чести не смелость воина, а трусливая подлость дряхлых писцов! Потому ваше царство и вымирает – в нем не осталось мужчин, лишь бумажные черви с мордами шакалов…
– Заткнись дикарь, – неожиданно спокойно ответил Марс, – хорошо, что у нас есть смелые орленцы… у которых в чести бесстрашие и отвага… не так ли? – он вопросительно посмотрел на Ахана. Тот промолчал. Дорес, пользуясь моментом, подошёл к Акселю и бесцеремонно оттолкнул от него оторопевших орленских воинов. Затем отобрал у одного из них меч и небрежно бросил Акселю.
– Не так ли, дикарь? – повторил Марс, повысив голос.
– Так, проклятый крючкотвор! К чему ты клонишь?
– Я не сомневаюсь в вашей отваге… – улыбнулся в ответ начальник охраны, – потому знаю, что для вас не составит труда проводить рыцаря и графа до вершины драконьей сопки и проследить там за тем, как они героически прикончат дракона… – Ахан медленно расплылся в золотозубой улыбке:
– Или как дракон прикончит их?
– Или так, – ответил Марс, – однако для короля главное знать, что они попробовали… то есть, что были в драконьей пещере… а чтобы это доказать достаточно принести с сопки кусок драконьего стекла, которое есть лишь там, ты понимаешь меня, дикарь?
– Я всё понял, – ответил Ахан, – восемь со мной, остальные под начало крючкотвора! – скомандовал он солдатам.
Через четверть часа граф и Аксель, конвоируемые девятью орленскими воинами, покинули город.
Василина не спала. Она сидела в библиотеке Марка за огромным дубовым столом и читала песнь об Арнаре. Марк сидел напротив и внимательно следил за её лицом. За последние месяцы он выучил этот текст наизусть, и ему было ужасно интересно, что думает и что чувствует эта девушка, читая его впервые. Легенды и сказки вообще были его страстью, но эта была особенная – нельзя было упустить ни одной мысли, ни одной эмоции на этом личике. Василина подняла глаза от книги и очень внимательно посмотрела на Марка:
– Значит… Аксель это как бы новый Арнар?
– Да милая, думаю, что так оно и есть.
– Получается, что Акселю уготована такая же судьба… – она подняла брови, намекая, что это вопрос.
– Вот этого мы знать не можем, милая… но если ему предназначена судьба Арнара… – Марк хотел закончить фразу, но замолчал. Василина опустила глаза.
– Ему нужно избавиться от этого меча… – тихо проговорила она, глядя куда-то под стол.
– О-о-о, – задумчиво протянул аббат, – если бы он только мог от него избавиться…
– А почему он не может? – она быстро посмотрела на Марка, глаза её горели, – зачем ему всё это? Зачем ему все эти драконы, войны… смерть…
– Василина… – аббат тяжело вздохнул, – вам ли, фуринцам не лучше других известно… почему он не может? – несколько секунд монах и молодая девушка молча смотрели друг на друга. Свечи на столе потрескивали, бросая по углам библиотеки пугливые тени. Книга, прожившая на этом свете больше, чем они вместе взятые, лежала на дубовом столе. Аксель и граф под конвоем орленцев шли в сторону драконьей сопки. Пять монахов ожидали завтрашних пыток в подвале королевской тюрьмы. Руэл с выжившими бандитами закапывали в мёрзлую землю тела своих друзей, которые ещё несколько часов назад были живы…
– Это его кхарн… – сказала наконец Василина.
– Это его жажда, – подтвердил Марк.
– Тогда он не сможет… бросить этот путь…
– Он сможет, если испугается. Но это будет худшее решение, которое только можно принять… и потому нам с тобой сейчас нужно подумать о другом…
– Ты прав, аббат… у каждого из нас свой кхарн. И мы должны идти своим путём, что бы ни случилось… это единственный способ быть собой… – последние слова она проговорила почти шёпотом и замолчала, снова опустив глаза. Немного помедлив, она продолжила:
– Скажи мне, аббат… а в чем твой… то есть твоя жажда?
Марк усмехнулся и, подавшись вперёд, похлопал рукой по старой книге:
– Моя жажда в этом… моя жажда понимать, знать и помнить. Моя жажда – помогать в этом другим. А в чем твоя жажда, юная принцесса?
