– Моя жажда… – тихо повторила Василина и посмотрела ему прямо в глаза. И Марк снова удивился этому взгляду, – ты, наверное, знаешь, аббат, что в моей стране все дети должны познать свой кхарн…
– Да, милая, я слышал об этом…
– Обычно на это не требуется много времени, но со мною вышло иначе… мои учителя говорили мне, что все, за что я берусь, даётся мне легко. Я могу делать очень многое, но ничто из того что я познавала: ни струны, ни кисти, ни оружие или книги, ни травы или животные… никакое дело и никакая наука моей страны не пробудила в моем теле то чувство, которое я испытала ступив на земли вашего острова… Только когда моя мама умирала, она рассказала мне, кем был мой отец и лишь прикоснувшись к его памяти, я познала свой кхарн. А когда она ушла… я тоже сбежала. И вот я здесь. И я не отступлю.
– О, это я уже понял! – Марк заливисто расхохотался. Василина улыбнулась в ответ.
– Тогда нужно действовать!
– Да, милая… действовать нужно и срочно… но при этом разумно и наверняка.
Монах подвинул книгу к себе и, открыв, стал листать её.
– И прежде чем мы начнём действовать, тебе стоит прочесть вот это… – аккуратно переворачивая ветхие страницы, он нашёл лист пергамента, вклеенный в книгу, очевидно, после её завершения. Лист сложили вчетверо, потому что он был существенно больше страниц книги. Марк осторожно развернул его. К пергаменту были приклеены остатки какой-то очень древней рукописи: выцветшей и вытертой. Под рукописью к пергаменту крепились уже современные бумаги, на которых текст рукописи был переписан современным языком. Василина начала читать:
«Разумный не идёт к берегу в отлив, сопротивляясь течению вод. Он дождётся прилива, и воды сами отнесут его к берегу…»
Когда Аксель и граф под конвоем Ахана и восьми орленцев подходили к лесу, который медленно взбирался по склону драконьей сопки, их нагнала повозка. Оттуда раздавался знакомый графу голос:
– Постой! Постой, Ахан! Именем короля Леопольда!
– Кто там опять, сыны шакалов! – прорычал орленский военачальник.
– Постой, же! – дверь повозки открылась и из неё, пыхтя и отдуваясь, вывалился лорд Пактоши, – Ахан, у меня есть распоряжение короля в отношении этих людей! – он запустил руку за пазуху и извлёк оттуда приказ короля.
– Ваш король сам не понимает, чего хочет! – Ахан злился, – это уже третий приказ в отношении этих людей за последние три часа!
– Сучок, иди сюда, животное! Эй, солдат, подсвети мне! – лорд как будто не слышал слов орленца. Из повозки нехотя выполз Сучок и подошёл к Пактоши, – указом короля Леопольда Прекрасного казнить на месте юношу, который приходится сыном некоей чужеземке (фуринке) с голубыми глазами и чёрными волосами по обвинению в измене и покушении на государственный переворот. А так же казнить любого, кто посмеет воспрепятствовать совершению казни, несмотря на титул и звание! – зачитал лорд. Граф спокойно смотрел ему в глаза. Аксель с трудом стоял на ногах, его сердце бешено билось, он едва не падал в обморок.
– Сыны баранов! – гаркнул Ахан, – что у вас вообще тут происходит? Опять какой-то юноша? Я принёс вашему королю головы четверых, ему мало? – Пактоши как будто вовсе не слушал его:
– Это он? – лорд обращался к Сучку.
– Да, сир! Он из той деревни. Его мать носила чёрные волосы и по всему была фуринкой. Я видел своими глазами, как он забрал меч у покойного бедолаги Рэнка, а потом этот, – Сучок указал пальцем на Дореса, – увёз его, не дав совершить правосудие на месте.
– Отлично! – Пактоши, потирая ладони, расплылся в мерзкой улыбке, – казнить обоих на месте по приказу короля Леопольда!
– Проклятье! – Ахан тоже показал золотые зубы в улыбке, – хоть в одном ваш король последователен: все три приказа повелевают их казнить! Давайте пройдём в лес, чтобы не делать этого на дороге.
– Конечно, орленец! – кивнул лорд и засеменил рядом с пленниками, – как видишь, граф, ты проиграл эту партию! Сейчас ты будешь казнён ! Вместе с тобой погибнет наследник, а после придёт черёд чёрных монахов! – Пактоши ликовал.
– Наследник? – граф не понял, о чем он говорит, – что ты несёш ь, жирный сын свиньи?
– Да, граф! Бастард покойного короля Ленарда, рождённый от фуринской принцессы Мадины на Драконьем Острове восемнадцать лет назад! В твоём дневнике написано, что фуринка бежала с острова без ребёнка, и он вырос где-то здесь. Ты долго прятал его от нас, но мы нашли его!
– Так это ты, гнусная свинья, убил брата, который вёз мои вещи и ты выкрал мой дневник? – граф неожиданно заулыбался, – и там прочёл про наследника? Ах-ха-ха-ха! – этот хохот звучал странно и пугающе, – слышишь, пацан, – Дорес вдруг хлопнул Акселя по спине, – лорд считает тебя принцем и наследником престола!
Парень непонимающе покосился на Пактоши, затем на графа. Лорд смутился – внезапно ему показалось, что он упустил что-то важное и граф снова обвёл его вокруг пальца.
