– Но что тебе нужно в нашей обители среди ночи, сын мой?
– Не сын я тебе, свиньи черти! Открывай, иначе сожгу дверь вместе с тобой, старый хряк!
– Я не буду тебе открывать, сын мой! Ты не настроен дружелюбно и братски по отношению к монахам, живущим за этими стенами!
– Проклятые монахи! – срываясь на визг, прокричал доведённый до бешенства десятник, – что с ними делать?
– Просто отойди в сторону, – спокойно ответил орленец. Десять других его земляков за время перепалки с монахом уже срубили дерево в двухстах шагах от ворот обители и сейчас срезали с него ветви и обвязывали кожаными ремнями, делая наскоро небольшой таран, – Вы, островитяне, не умеете ни воевать, ни говорить.
Он подошёл к двери и, дважды ударив в неё кулаком, спокойно, но громко произнёс:
– Старик, ты ещё там?
– Да, чужеземец! Я привратник этой обители и должен быть у двери всегда, и днём и ночью!
– Хорошо, старик! Если не хочешь, чтобы тебя придавило этой дверью, отойди в сторону, потому что мы сейчас её выбьем.
– Это совершенно ни к чему, чужеземец! В нашем скромном монастыре нет богатств, которые могли бы тебя заинтересовать.
– Мне не нужны богатства, старик. Мы пришли, чтобы арестовать монахов, которые не подчиняются королю.
– Прости друг, тут таких нет. Мы все служим королю Драконьего Острова!
– А вот мне известно другое, монах! Потому меня отправили с отрядом в сто пятьдесят человек, чтобы забрать вас в тюрьму за неподчинение королю Леопольду или при оказании сопротивления убить всех, кто есть в обители!
– Не спеши, чужеземец! Я не оказываю сопротивления! Погоди немного, я схожу за ключами и открою тебе двери!
В это время орленцы закончили таран и уже приближались к дверям обители.
– Подождите, он сейчас откроет! – закричал десятник.
– Ты глупец! – засмеялся орленец, – как ты стал воином, будучи таким наивным? Он обманул тебя! – с этими словами он отдал команду ломать дверь.
Двадцать орленцев меняясь, ломали дубовую дверь, обитую изнутри железом, больше получаса. Когда они наконец попали на территорию обители, там не было ни души. Помещения ещё были тёплыми, но ни одного монаха они так и не нашли.
Ледяной морской ветер трепал полы чёрной шерстяной мантии, в которую Марк бережно укутал продрогшую Василину. Декабрьское море не было дружелюбно к пробирающимся по берегу чёрным фигуркам и пронизывало насквозь влажными потоками воздуха, вонзалось в случайно оголенные кисти или щеки иглами замёрзших брызг. До пещер, спрятанных под берегом, они прошли каменистыми тропинками не менее двух миль, и когда Василина зашла в самую крупную из них, ей стало ясно, что монахи готовились к этому дню долгие годы. Тут был не просто филиал монастыря – это место было приспособлено для жизни обороны и борьбы на долгие месяцы. Запасы провианта и оружия, оборудованные места для сна и даже для содержания раненых.
Марк провёл девушку к большому столу, подножием которого служили составленные на пол бочки и, усадив её, попросил принести тёплого питья, одеял и развернуть карты.
– Братья! – сказал Марк, призывая всех к столу, – час, который я ждал так долго, настал! Я с радостью и трепетом хочу сообщить вам… – он немного подождал, пока монахи, которые находились вокруг в пещере обратили на него внимание, и стали подтягиваться к столу, – я хочу сообщить… мне жаль, что я не могу собрать вас всех и сказать это торжественно и в той атмосфере, в которой следует произносить такие речи…
Около пятнадцати монахов с недоумением на лицах смотрели на смущённого и растроганного аббата. Он неожиданно встал на одно колено и повернулся к Василине:
– Долгое время мы сохраняли это в тайне, но час настал! Я не придворный и не знаю всех правил этикета, но я склоняю колено! Потому что перед нами законная наследница… истинная королева Драконьего Острова!
Монахи дружно выдохнули…
– Василина – дочь принцессы Мадины и короля Ленарда! – Повисла пауза. Монахи по очереди потупили взгляды и, следуя примеру Марка, опустились на одно колено. Марк встал на ноги, Василина смотрела в лица суровых людей, которые привыкли к лишениям, работе и тренировкам, которые по-своему присягнули ей как королеве и похоже действительно готовы отдать жизнь, следуя этой присяге.
