Дальнейшее было как в тумане. Вмиг забылись и тренировки, и подвиги, и спор с отцом. Аккуратно, чтобы не потревожить рану, Стого дотащил брата до домика, а потом, кряхтя, поднял и отнес на кровать. Псака, да где отец, когда он так нужен? Ладно, не время паниковать, он что-нибудь придумает! Что сделал бы отец, окажись он тут? Стого рванул к небольшому шкафчику, где они хранили настойки и снадобья. Дрожащими руками он открыл дверцы и принялся перебирать склянки. Сыворотка из ягницы? Нет, это чтоб живот не болел. Снадобье на стеболе? От чего оно, Стого не знал и отодвинул бутылек в сторону, но руки не слушались, и склянка упала на пол и разбилась. Даже не обратив на это внимание, Стого схватил настойку монселлы и понесся к Горо.
– Вот, пей, это снимет боль! – скомандовал он, вливая в полуоткрытый рот целый пузырек. Горо вроде бы понял его и проглотил снадобье, дико скривившись.
– Знаю, противное, сам не раз его пил после отцовских тренировок, когда доставалось сильно. Но ничего, зато помогает! Ты подожди, сейчас мы с раной твоей что-нибудь придумаем!
Он хотел было снять самодельную повязку и наложить новую, но от одного только прикосновения Горо громко застонал, и Стого тут же отдернул руки.
– Понял, понял, не трогаю! Знаешь, отец скоро придет, он поможет, ты только дождись! Помнишь, мы втроем лет пять назад на зменлинга охотились? Ох и досталось тогда нам обоим, сначала от монстра, а потом и от отца за то, что сами не справились и только разозлили тварь! Мы потом на целую неделю в лес от него удрали, потому что больше не хотели на разных зверюг охотиться. А потом ничего, сами назад пришли, помнишь? Голодные, уставшие и смирившиеся. А тот случай с хермохвостой? Ты тогда…
Стого говорил, говорил и говорил, вспоминая их детские подвиги. Где-то глубоко внутри он понимал, что брату сейчас нужен покой, но просто не мог остановиться. Противный голосок нашептывал: стоит только Горо закрыть глаза, и он уже не вернется. А так хоть слушает и глядит на брата из-под полуопущенных век, а иногда уголок его губ легонько подрагивает. Неужели улыбнуться пытается? Держись, брат, только не умирай! Стого не знал, что будет делать, если Горо отправится в объятья Сора чуть ли не у него на руках, и как мог старался гнать прочь навязчивые дурные мысли.
Вдруг за окном вновь послышался шелест кустов и хруст ломающихся веток.
– Отец! Вот мы и дождались, братишка, теперь все будет хорошо! – буквально расцвел Стого и опрометью вылетел на крыльцо. Отец как раз показался из-за деревьев. На спине у него покоился здоровый мешок, в котором наверняка было несколько буханок хлеба, овощи, фрукты, да еще какая-нибудь снедь. Увидев сына, он остановился и приподнял густую бровь, в своей обычной немногословной манере требуя объяснений.
– Горо вернулся! Он сильно ранен, помоги!
Мешок с приглушенным «бух!» упал на землю, и из него выкатилась головка сыра. В два прыжка отец оказался рядом со Стого, и тот лишь в последний момент успел вжаться в дверной косяк, пропуская его в дом.
– Твою ж… – выругался отец, увидев в каком состоянии Горо. Он подлетел к кровати, упал на колени и принялся аккуратно снимать старую повязку, невзирая на метания старшего сына.
– Стого, твою налево… – проорал отец, не оборачиваясь и стараясь перекричать душераздирающие стоны. – Ты до их пор здесь??? А ну ноги в руки и в деревню, скорее веди сюда травницу! Или хочешь сразу погребальный костер готовить?
Стого сглотнул и опрометью вылетел из домика, на ходу вытирая слезу. Горо… они не виделись уже несколько месяцев, а теперь могут не увидится вовсе! В глубине души Стого понимал: отец прав, и уже давно нужно было бежать за травницей, но он просто не мог оставить Горо одного. Стого чувствовал, что тот держится лишь потому, что не хочет умирать на глазах у младшего братишки. Горо борется за свою жизнь, значит, и Стого должен бороться. Бороться с идущим на секунды временем и расстоянием до дома травницы.
Впервые в жизни Стого был благодарен отцу за сложные тренировки. И за то, что приходилось уклоняться от хлестких ударов розгой, тренируя ловкость и реакцию, и за то, что заставлял бегать на равных с лошадьми, которых они арендовали в соседнем городке. Благодаря такой суровой школе, Стого мог сейчас не бежать в обход по тропинкам, а нестись напрямик через чащу, при этом не сбавляя темпа, уклоняясь от ветвей и перепрыгивая коряги. Ему даже не приходилось задумываться, что он делает, привыкшее к нагрузкам тело выполняло сложные акробатические трюки на автомате.
Лес внезапно кончился, и Стого вылетел на опушку. Пытаясь отдышаться, он остановился лишь на секунду, но тут же об этом пожалел.
