— Эй, как это ничего не произойдет? — снова встрял не утерпевший Стого. — А как же наша задача? Как же слова твоего дедушки?
— Просто пойдем, — мрачно бросила ему Зава, не понимая, как можно быть настолько несдержанным и не соблюдать даже элементарных правил приличия.
Кандекс проснулся и уставился на восходящее солнце. Он знал, что Усто встает рано, что на старости лет у того бессонница, поэтому Светлый наверняка уже поднялся и что-то готовит на завтрак. Бывший трактирщик закрыл глаза, пытаясь еще хоть немного подремать, но это у него не получилось. Еще бы, по словам Усто, именно сегодня тот самый день, ради которого они затеяли это путешествие. Вчера вечером они расположились на полянке, находившейся лишь в паре часов от убежища ордена Друидов. Усто собирался идти туда прямо ночью, но уступил Кандексу, согласившись, что можно и подождать. Трактирщик не хотел рисковать, ведь они в глуши, а оступиться, упасть или напороться на острый сук легко даже днем, не то что ночью.
Кандекс перевернулся на другой бок, пытаясь собраться с мыслями и вспоминая прошедшие несколько недель, ставшими далеко не самыми радостными в его жизни. Во-первых, они с Усто навестили орден Светлых, точнее то, что от него осталось. В коридорах некогда приветливой и уютной обители валялись начавшие разлагаться трупы. Они вдвоем предали останки огню согласно обычаю, старик все это время был крайне мрачен и молчалив. Если для Кандекса это просто тела, то Усто знал всех при жизни. Среди них оказались и старые, и молодые, и даже дети. Момент для атаки «Драксон» выбрал удачно. Обычно взрослые члены ордена путешествуют по миру, помогая всем страждущим на своем пути. Они лишь ненадолго останавливаются в городках и деревушках, чтобы излечить хворых, а потом идут дальше. Но все Светлые раз в пять лет сходились на праздник в своей родной обители, делясь историями и вспоминая былые времена. Это было событием в жизни ордена, которое никто не смел пропускать ни по какой причине. Казалось, Усто был единственным исключением из этого правила и Кандекс не знал почему. Старик сам не рассказывал, а спрашивать бывший трактирщик как-то стеснялся. Именно в день праздника напал «Драксон» и перебил сразу весь орден. Как они обо всем прознали осталось загадкой. Покидая обитель после похорон, Усто с мрачным видом признался, что среди тел нашел всех своих знакомых членов ордена, кроме двух человек. Правда, они настолько стары, что могли и не дожить до этого праздника. Конечно, Светлый надеялся на лучшее, верил, что он еще встретит кого-то из своих друзей, но понимал, что шансов на это немного. Угнетающая картина побоища и скорбное лицо Усто все еще стояли перед глазами Кандекса, и он перевернулся на другой бок, стараясь забыть этот ужас.
Но так просто убежать от мрачных воспоминаний у него не получилось, стоило перевернуться, как перед глазами предстала другая картина, не менее страшная. Оставив обитель Светлых, они с Усто направились в братство Багряных. Мертвых тел тут не было — Кассетто похоронил всех перед тем, как отправиться в Горт. Но отсутствие погибших никак не могло стереть жуткий отпечаток того, что здесь произошло. Это место, в котором раньше кипела жизнь, теперь пребывало в запустении и разрухе. Если в храме Светлых была резня, то Багряные сражались за свою жизнь, поэтому многое оказалось сломано или разрушено. Везде были капли и засохшие лужи крови, их Кассетто оттирать не стал, как бы оставляя память о людях, отдавших жизнь в схватке с врагом. Здесь Усто не захотел долго задерживаться, он прошелся по всей обители, площадкам для тренировок и прочим местам, как будто что-то искал. Кандекса же он попросил немного подождать, на что тот с облегчением согласился и вернулся к опушке леса. Ему вполне хватило обители Светлых, больше видеть подобное ему было тяжело. Усто провел там час-два, не больше, и они снова отправились в путь. К счастью, за всю их вылазку в Жуткие леса им не встретилось ни одного жакора. Кандекс не хотел сюда идти, опасаясь монстров, но Усто настоял. Он сказал, что знает повадки этих чудовищ, поэтому им ничего не грозит. Бывший трактирщик сомневался, но отпускать друга одного не захотел.
