— Да ладно тебе, — Столсен уже пришел в себя и снова плюхнулся на диван. — Это ты прости меня за грубость. Кстати, меня зовут Стого, а тебя?
— Шая, господин, — ответила девушка, опуская глаза.
— О, отличное имя, — воодушевленно закивал неугомонный весельчак, заставляя девушку покраснеть еще больше. — И нечего мне тут выкать, я самый обычный парень. Так, все-таки, Шая, как ты тут оказалась, расскажи, а?
— Видите вон ту штуку на стене? — спросила девушка, указывая на бумеранг, висевший над камином. — Так это мой.
— И? — не понял Стого.
— Так вы не знаете? — девушка даже улыбнулась. — В этом же главная особенность нашего ордена!
Стого собирался продолжить разговор, но в коридоре показался Кассетто. Заметив девушку, он попробовал улыбнуться, но вышло натянуто.
— Надеюсь, этот балбес ничего такого не брякнул, а то я тут…
— Эй, дружище, — перебил Багряного слегка обиженный Стого. — Нечего на меня бочку катить! Все ведь было прекрасно, не так ли, Шая?
— Конечно, все нормально, — подтвердила девушка, заметив интенсивное подмигивание Столсена, но не понимая его причины.
На этом разговор закончился, потому что в комнату вошли Зава с Голге, пора идти на ужин. Шая оказалось тем самым проводником, которого обещала баба Гаста и пошла первой, показывая дорогу. Столсен догнал ее и прошептал на ухо: «Просто он Жакоров не любит, нечего ему знать, что я их упоминал, договорились?». Девушка тихо хихикнула и кивнула.
Обеденный зал оказался небольшим, но богато обставленным. Как догадалась Зава, он предназначался для приема гостей и торжественных церемоний. Тут, кроме четверки путников, находились только настоятельница, баба Гаста и две девушки, что-то расставлявшие на столе, украдкой косясь на незнакомцев. Стого им тут же заулыбался и закивал, отчего обе смутились и покинули комнату, пробормотав что-то о том, что стол уже накрыт, а у них еще много работы. Шая тут же последовала их примеру, но не по своему желанию, а под строгим взглядом бабы Гасты. Девушка успела немного поболтать со Стого, пока они шли сюда, и ей не хотелось прерывать беседу. Это заметили все присутствующие, кроме Кассетто, не интересовавшегося такими глупостями, да Столсена, который, казалось, уже забыл про Шаю. Когда девушка вышла, он безразлично пожал плечами, буквально подскочил к столу, развалился на резном кресле и без всяких церемоний приступил к трапезе. Остальные последовали его примеру и тоже заняли свои места, но вот к еде пока не притронулись. Они с возмущением поглядывали на беспардонного Стого и ждали торжественной речи от Каллеи, но та лишь ободряюще улыбнулась, и сама приступила к еде. Баба Гаста тоже села за стол, с неудовольствием зыркнула на мать-настоятельницу бОльшим глазом, но лишь покачала головой и принялась за ужин. Зава, Голге и Кассетто переглянулись и также молча последовали примеру хозяев. Светлая решила, что это местный обычай, не осквернять прием пищи лишней болтовней и подчинилась. Кстати, еда оказалась отменной, поэтому говорить даже не хотелось.
Обед продолжался в тишине, каждый погрузился в свои мысли. Первым, как обычно, закончил глотающий не жуя Стого и с победным видом оглядел остальных. Тут же баба Гаста поднялась со своего места и бросила юноше:
— Эй, поваренок, или как там тебя, пойдем со мной, расскажу тебе одну интересную историю…
Стого удивленно заморгал, не понимая, что происходит, но потом вспомнил, что баба Гаста знакома с его отцом и собиралась рассказать что-то интересное. Он без вопросов встал со своего места, подмигнул товарищам и направился следом за старушкой. Остальные проводили их задумчивыми взглядами и хотели вернуться к еде, но услышали голос Каллеи:
— Кажется, вы хотели что-то обсудить во время ужина, я правильно помню? Что ж, теперь, когда главный возмутитель спокойствия ушел, можем продолжить наш разговор…
Идти пришлось недолго, несколько минут, и Стого с бабой Гастой оказались в маленькой комнатке на верхнем этаже замка, выше только чердак. Помещение скорее напоминало каморку и почти пустовало. Тут находились лишь незажженный камин, небольшой столик с лежащей на нем пряжей, да два кресла рядом. Баба Гаста спокойно прошла к одному из них, уселась и взялась за спицы. Стого так и стоял, не понимая, почему они шли так далеко и чего на самом деле хочет старушка.
— Что застыл как истукан, а, касатик? — хихикнула баба Гаста, не отвлекаясь от пряжи. — Вижу, умом ты не блещешь, весь в отца пошел, да?
— Эй, — Стого мгновенно пришел в себя, секунда, и он уже сидел напротив старушки, но не обиделся, напротив, глаза его горели от интереса и в предвкушении рассказа. — И чем это мой батя насолил вам, уважаемая, позвольте узнать?
— А с чего это ты решил, что он мне насолил, касатик? — старушка даже перестала вязать и подняла на Стого меньший глаз, больший при этом не отвлекался от пряжи.
— Ну, характер у вас пресквернейший, это с самого начала понятно, и ругать людей на чем свет стоит для вас, как для меня глупость ляпнуть. Но что-то вы уж больно старика моего не любите. Странно это, бабушка, не находите?
