Решив, что лучше расстаться с ним на этой ноте, я ушел. Да, тут есть над чем подумать. Несколько тезисов, если их выстроить надлежащим образом, могут послужить основой того, что американский журналист, назвал бы «историей». Итак, Ренфилд:
остерегается употреблять слово «пить»;
боится быть обремененным чьей-либо «душой»;
не боится, что ему в будущем потребуется чья-либо «жизнь»;
презирает все низшие формы жизни, хотя и опасается, что их души будут его преследовать.
Логически все это свидетельствует об одном: он уверен, что обретет некую высшую жизнь! Но боится расплаты — взять на себя бремя чьей-то души. Значит, он посягает на человеческую жизнь!
Но откуда у него эти мысли?..
Боже милосердный! Его навестил граф, и он затевает новые жуткие козни!
После обхода я пошел к Ван Хелсингу и рассказал ему о своих подозрениях. Он призадумался, потом попросил отвести его к Ренфилду. Я согласился. Подойдя к двери палаты, мы услышали его веселое пение — такого за ним не наблюдалось давно. Когда мы вошли, то с изумлением увидели, что он сыплет на подоконник сахар, как раньше. По-осеннему вялые мухи с жужжанием начали слетаться в палату.
Мы попытались навести его на тему нашего последнего разговора, но он не реагировал и продолжал петь, будто нас в комнате не было. Достав клочок бумаги, он вложил его в свою записную книжку. В общем, мы так и ушли ни с чем.
Да, любопытный он экземпляр, сегодня ночью надо за ним понаблюдать.
Милостивый государь!
Мы всегда рады быть Вам полезными. Сообщаем по Вашей просьбе, переданной нам мистером Гаркером, следующие сведения о продаже и покупке дома № 347 по Пикадилли. Продавцы — поверенные покойного мистера Арчибалда Уинтер-Саффилда. Покупатель — знатный иностранец, граф де Вилль, он сам осуществил покупку, заплатив всю сумму наличными, выложив деньги на бочку, если Ваша светлость позволит нам употребить такое вульгарное выражение. Более нам ничего о нем не известно.
Всегда к услугам Вашей светлости
Вчера ночью я установил пост наблюдения в коридоре и велел санитару внимательно прислушиваться ко всем звукам, доносящимся из палаты Ренфилда, а в случае чего немедленно звать меня.
После ужина миссис Гаркер пошла отдыхать, а мы собрались в кабинете у камина и обсуждали итоги дня. Одному Гаркеру удалось узнать что-то новое, и это, надеемся, приведет нас к важным результатам.
Перед сном я прошел к палате Ренфилда и посмотрел в глазок. Он спокойно спал, грудь ритмично поднималась и опускалась.
Утром дежурный сообщил мне, что вскоре после полуночи пациент проснулся и принялся довольно громко молиться. На мой вопрос: «И это всё?» — санитар ответил, что больше ничего не слышал. Его отчет показался мне подозрительным, и я спросил прямо, не заснул ли он на дежурстве. Сначала он отрицал это, а потом признался, что «немного вздремнул». Прискорбно, что людям нельзя доверять и приходится следить за исполнением поручений.
Сегодня Гаркер продолжает свое расследование, а Арт и Куинси ищут лошадей. Годалминг считает, что у нас все время должны быть под рукой лошади; когда картина станет ясной, на поиски не останется времени — надо будет сразу действовать.
Нам необходимо стерилизовать всю привезенную графом землю между восходом и закатом солнца, тогда мы сможем напасть на него в период его наибольшей уязвимости, и ему уже не спрятаться в свое убежище.
Ван Хелсинг отправился в Британский музей посмотреть трактаты по древней медицине. Лекари в давние времена обращали внимание на явления, которые их просвещенные последователи отказываются признавать; профессор ищет средства против ведьм и бесов; возможно, что-то нам пригодится.
Порою мне кажется, что мы все сошли с ума и вылечит нас только смирительная рубашка.
Мы снова собрались все вместе. Кажется, мы напали на след и завтра сможем выйти на финишную прямую. Интересно, имеет ли спокойствие Ренфилда какое-то отношение к графу? Все-таки настроения больного связаны с передвижениями этого чудовища, и, вероятно, его гибель как-нибудь да скажется на Ренфилде. Если бы у нас было хоть малейшее представление о том, что происходило у него в мозгу между моим разговором с ним сегодня и тем, что он снова начал ловить мух, возможно, у нас в руках была бы еще одна важная нить. Теперь он как будто ненадолго успокоился…
Но успокоился ли? Кажется, из его палаты раздался дикий вопль… Ко мне в кабинет ворвался санитар и сообщил, что с Ренфилдом что-то случилось. Услышав крики, дежурный вбежал к нему и нашел его лежащим на полу ничком, в луже крови. Срочно к Ренфилду…
Постараюсь по возможности точно, не упустив ни одной детали, изложить случившееся — все, что я запомнил. Теперь, успокоившись, я могу сделать записи.