Луна светила так ярко, что, несмотря на плотную желтую штору, в комнате было светло. На одном краю кровати, у окна, лежал Джонатан Гаркер, с красным лицом, тяжело дыша, как будто без сознания, а на другом — мы увидели его жену: одетая в белое, она стояла на коленях. А рядом с ней — высокий худой мужчина в черном. Лицо его было видно нечетко, но мы сразу по всем признакам узнали графа, даже по шраму у него на лбу. Левой рукой он сжимал руки миссис Гаркер, с силой отводя их в сторону, а правой, взявши за затылок, пытался склонить ее голову к себе на грудь. Белая ночная сорочка миссис Гаркер была испачкана кровью, тонкой струйкой она стекала по обнаженной груди графа, видневшейся сквозь его разорванную одежду. В этой чудовищной сцене было кошмарное сходство с тем, как ребенок тычет носом котенка в блюдце с молоком, заставляя его пить.
Когда мы ворвались в комнату, граф обернулся на шум, и мы увидели жуткий взгляд, столь знакомый нам по описанию. Глаза Дракулы пламенели дьявольской страстью, широкие ноздри орлиного носа хищно раздувались, белые острые зубы были оскалены, как у дикого зверя, с полных губ стекала кровь. Резким движением он отшвырнул свою жертву на кровать и бросился на нас. Но профессор был уже на ногах и успел выставить перед собой сверток с освященной облаткой. Граф внезапно остановился, как тогда бедняжка Люси у склепа, и попятился. И пятился все дальше и дальше, а мы, подняв распятия, наступали на него. Вдруг стало темно — большая черная туча закрыла луну, а когда Куинси зажег спичкой газовую лампу, мы увидели лишь легкий туман, утекавший под дверь, которая за это время успела захлопнуться.
Ван Хелсинг, Арт и я ринулись к миссис Гаркер, которая, вздохнув, вскрикнула так отчаянно, пронзительно и дико, что этот крик я, наверное, не забуду до конца своих дней. Несколько секунд она оставалась лежать неподвижно — беспомощная и безвольная. Лицо ее было мертвенно-бледным, и от кровавых пятен на губах, щеках и подбородке казалось еще бледнее, с шеи стекала тонкая струйка крови, в глазах застыл неподдельный ужас. Она закрыла лицо крепко стиснутыми руками, на которых еще видны были багровые отметины — следы железной хватки чудовища, и мы услышали тихий, безутешный плач, он потряс нас не меньше, чем страшный крик, ставший лишь первым выражением бесконечного страдания. Ван Хелсинг подошел к постели и бережно накрыл Мину одеялом; Арт несколько мгновений в отчаянии глядел на нее, а потом выбежал из комнаты.
Профессор шепнул мне:
— Мы ничем не можем помочь бедной мадам Мине, пока она немного не успокоится. Джонатан — в оцепенении, которое, как известно, может навлечь вампир. Нужно привести его в чувство.
Он смочил край полотенца холодной водой и слегка пошлепал им по лицу Джонатана, а его жена, по-прежнему закрыв лицо руками, рыдала так, что сердце разрывалось на части. Я отодвинул штору и посмотрел в окно. Ярко светила луна. И я увидел, как Куинси Моррис пробежал по полянке и спрятался в тени большого тиса. Меня заинтриговало, что он там делает, но я не успел разобраться — отвлекло восклицание Гаркера, который пришел в себя и взглянул на кровать. На лице его, как и следовало ожидать, было выражение изумления и растерянности. Несколько секунд несчастный не мог сообразить, что к чему, а потом осознал, где он и что происходит, и вздрогнул. Миссис Гаркер быстро повернулась к нему и протянула руки, словно желая обнять его, но тут же отвела их и, закрыв ими лицо, забилась, как в приступе сильной лихорадки.
— Бога ради, что это значит? — воскликнул Джонатан. — Доктор Сьюард, профессор Ван Хелсинг, что это? Что случилось? Что стряслось? Мина, дорогая, что такое? Откуда эта кровь? Боже мой, боже мой! Неужели дошло до этого? — И, вскочив на колени, резко хлопнул руками. — Боже милосердный, помоги нам! Помоги ей! О, помоги ей!
В следующее мгновение Гаркер спрыгнул с постели и начал быстро одеваться — как всякий настоящий мужчина, он ощутил потребность немедленно действовать.
— Что случилось? Расскажите мне всё! — громко повторял он. — Профессор Ван Хелсинг, я знаю, вы любите Мину. Так сделайте что-нибудь, спасите ее! Это еще не могло зайти слишком далеко. Охраняйте ее, пока я буду искать это чудовище!
Мина, несмотря на отчаяние, ужас и боль, сразу поняла, что мужу грозит опасность, и, мгновенно забыв о своем бедственном положении, вцепилась в него и закричала:
— Нет! Нет! Джонатан, не оставляй меня! Бог свидетель, я и так уже слишком настрадалась сегодня ночью, чтобы пережить еще и кошмар волнения за тебя. Ты должен остаться со мной, с нашими друзьями, которые могут защитить тебя!
Лицо у нее сделалось просто безумным, она заставила его сесть на кровать и отчаянно прижалась к нему. Мы с Ван Хелсингом старались успокоить их обоих.