Нужно последовать примеру Мины и вести дневник. А потом, встретившись, мы всё обсудим. Но когда это будет?! Как бы мне хотелось, чтобы она опять была со мной, — без нее так плохо! Прошлой ночью снова снились кошмары, как тогда в Уитби. Возможно, из-за перемены климата или так на меня подействовало возвращение домой. Приснилось что-то мрачное, ужасное, но что́ — толком не помню. Однако мне жутко, чувствую усталость, слабость. Артур пришел к обеду и, увидев меня, огорчился, у меня же не было сил притворяться веселой. Может быть, смогу спать сегодня у мамы в комнате. Попробую ее уговорить.
Еще одна ужасная ночь. Мама не согласилась на мою просьбу. Она сама не очень хорошо себя чувствует и явно боится потревожить мой сон. Я попыталась не спать, и некоторое время мне это удавалось, хотя потом, видимо, все-таки задремала, потому что в полночь проснулась от боя часов. Что-то как будто скреблось в окно, слышалось хлопанье крыльев, но я постаралась не обращать внимания и больше ничего не помню — наверное, заснула. Опять снились кошмары, но, к сожалению, совершенно не помню какие. Сегодня утром я совсем без сил. Лицо бледное, как у призрака. Болит шея. Видимо, что-то случилось с легкими — не хватает воздуха. Попытаюсь взбодриться к приходу Артура и не огорчать его своим видом.
Дорогой Джек!
Нужна твоя помощь. Заболела Люси, не могу сказать ничего определенного, но выглядит она ужасно, и с каждым днем ей хуже. Я пытался выяснить у нее, в чем дело. Не решаюсь говорить об этом с миссис Вестенра — любые волнения опасны для ее здоровья и могут иметь фатальные последствия. Она призналась мне, что обречена: у нее серьезный порок сердца; бедняжка Люси об этом пока не знает. А у меня нет сомнений, что опасность грозит душевному здоровью моей дорогой девочки. Я в смятении, не могу без боли смотреть на нее. Сказал ей, что попрошу тебя ее осмотреть. Сначала она противилась, и я догадываюсь почему, старина, но в конце концов согласилась. Понимаю, дружище, тебе будет нелегко, но сделай это ради нее, обращаюсь к тебе без колебаний, и ты действуй так же. Приезжай завтра в Хиллингем к двум часам — на обед, чтобы не вызвать подозрений у миссис Вестенра; после обеда вам с Люси удастся побыть наедине. Я буду к чаю, и потом мы можем уйти вместе. Очень тревожусь и хотел бы знать твое заключение сразу после осмотра. Не подведи!
Срочно вызван к отцу, ему стало хуже. Вечерней почтой пришли подробное письмо в Ринг. Если необходимо, телеграфируй.
Старина!
Спешу сообщить тебе, что у мисс Вестенра нет никакого функционального расстройства или другой известной мне болезни. В то же время я всерьез обеспокоен ее видом, она удручающе изменилась со времени нашей последней встречи. Конечно, сам понимаешь, мне не удалось осмотреть ее как следует: этому мешают наши дружеские отношения, и тут медицина бессильна. Пожалуй, лучше изложу тебе все как было, а ты сделаешь собственные выводы. Итак, слушай, что я сделал и что предлагаю.
Я застал мисс Вестенра вроде бы в хорошем настроении, с виду веселой. Но быстро понял, что она всячески старается ввести в заблуждение мать — та была рядом — и тем самым уберечь ее от волнений. Даже если Люси и не знает, то догадывается, что это необходимо. Обедали мы втроем и так старались веселить друг друга, что в конце концов наши старания были вознаграждены: нам действительно стало весело. После обеда миссис Вестенра пошла прилечь, а Люси осталась со мной. Она держалась очень стойко — наверное, из-за слуг, которые сновали туда-сюда. Лишь в своей комнате, когда дверь закрылась, она сбросила с себя маску веселья и в изнеможении упала в кресло, закрыв лицо руками. Увидев смену ее настроения, я поспешил приступить к обследованию. Она с грустью заметила:
— Если б вы знали, как я не люблю говорить о себе.
Я напомнил ей о врачебной тайне и сказал, что ты серьезно обеспокоен ее здоровьем. Она сразу поняла, что я имел в виду, и отреагировала мгновенно:
— Расскажите Артуру все, что сочтете нужным. Для меня главное он, а не я.
Так что могу быть с тобой откровенным.