Мы заперли склеп, перелезли через кладбищенскую стену, что оказалось нетрудно, и поехали на Пикадилли.
Друг мой Джон, пишу на случай, если что-то произойдет. Отправляюсь на кладбище в одиночку. Надеюсь, сегодня наш «живой мертвец», мисс Люси, не выйдет на свой промысел, но уж завтра ей не будет удержу. Зная о ее нелюбви к кресту и чесноку, я перекрою ей выход из склепа. Она пока начинающий «живой мертвец» и, пожалуй, поостережется. Кстати, все эти меры предприняты только для того, чтобы помешать нашему «живому мертвецу» выйти, но потом мы не должны препятствовать ей вернуться: в противном случае она может, как все «живые мертвецы», прийти в отчаяние и натворить дел. Я буду на страже всю ночь — от заката до рассвета — и постараюсь понять, как нам действовать дальше. Мисс Люси меня не пугает, опасен тот, кто сделал ее «живым мертвецом», он теперь обладает правом найти убежище в ее могиле. Он хитер и коварен, судя по рассказу мистера Джонатана и по тому, как он обошел нас в истории с Люси. Во многих отношениях «живые мертвецы» очень сильны, а уж у этого силища такая, что с ним и двадцати мужчинам не справиться. Даже наша энергия, вместе с кровью переданная Люси, перешла к нему. Кроме того, он может призвать своего волка и, уж не знаю, кого еще; в общем, следует ожидать чего угодно. Так что, если он пожалует на кладбище сегодня ночью и встретит меня, а вокруг больше ни души, может выйти скверная история. Но вероятно, он все-таки не появится. Особых поводов у него для этого нет, зато есть много других мест, более интересных для него, чем кладбище, где покоится женщина — «живой мертвец», а старик ее караулит.
Однако нужно быть готовым к худшему… В случае чего возьми в этой сумке дневники Гаркера и остальные бумаги, прочти их, разыщи этого могучего «живого мертвеца» и отруби ему голову, а сердце сожги или вбей в него кол, чтобы наконец избавить мир от чудовища.
На всякий случай — прощай.
Просто удивительно, какое же благо ночной сон. Еще вчера я был готов поверить Ван Хелсингу — его чудовищным идеям, а сегодня они мне кажутся отвратительными, противоречащими здравому смыслу. Хотя, несомненно, сам он во все это искренне верит. Не знаю, может быть, он слегка помешался. Но должно же существовать хоть какое-то рациональное объяснение всех этих таинственных явлений. Возможно ли, чтобы профессор сам все это подстроил? Он так невероятно умен, что если свихнется, то будет необычайно последователен в воплощении в жизнь всех своих навязчивых идей. Не хочется даже думать об этом; нет, просто немыслимо, чтобы Ван Хелсинг сошел с ума, но на всякий случай все-таки внимательно послежу за ним. Может быть, найду какую-нибудь разгадку этой тайны.
Вчера вечером, около десяти, Артур, Куинси и я пришли в гостиницу к Ван Хелсингу, и он заявил нам, что рассчитывает на нашу поддержку, обращаясь, правда, в основном к Артуру, будто он главный среди нас.
— Нам предстоит выполнить важный долг. Вас, конечно, удивило мое письмо? — Этот вопрос был обращен к лорду Годалмингу.
— Пожалуй. Впрочем, скорее встревожило, — ответил Артур. — С некоторых пор беды просто преследуют меня, я надеялся хоть на какую-то передышку. Но мне, конечно, интересно знать, что вы имеете в виду. Чем дольше мы с Куинси обсуждали этот вопрос, тем больше недоумевали. Я и сейчас почти ничего не понимаю.
— Я тоже, — коротко отозвался Куинси.
— Что ж, — кивнул профессор, — тогда вы оба все-таки ближе к истине, чем друг Джон, которому предстоит еще проделать долгий путь, чтобы к ней приблизиться.
Видно, Ван Хелсинг сразу, без слов, уловил, что прежние сомнения вернулись ко мне. Обращаясь к Артуру и Куинси, он очень серьезно сказал:
— Мне нужно ваше согласие на то, что я считаю необходимым сделать сегодня ночью. Понимаю, что прошу многого, но, лишь узнав, что́ именно я намереваюсь сделать, вы поймете, сколь велика моя просьба. Поэтому мне хотелось бы, чтобы вы дали мне разрешение авансом; тогда потом, если вы и будете сердиться на меня некоторое время — а я не исключаю такую возможность, — вам, по крайней мере, не в чем будет упрекнуть себя.
— Что ж, во всяком случае, сказано откровенно! — воскликнул Куинси. — Я не сомневаюсь в профессоре и, хотя не совсем понимаю, куда он клонит, готов поклясться, что он искренен; для меня этого достаточно.
— Спасибо, сэр, — прочувствованно ответил Ван Хелсинг. — Это честь для меня — иметь такого друга, как вы; ваша поддержка очень ценна.
Он протянул руку, и Куинси пожал ее. Тут заговорил Артур: