— Тем, кто клад нашёл, полагается половина от его оценочной стоимости, то есть — пятьдесят процентов. Ценность этой находки определяют авторитетные эксперты. А если нашедших клад несколько, то пятьдесят процентов стоимости клада делится между ними в равных долях. Вознаграждение выплачивается лишь в том случае, если клад найден на территории частного владения. Если же, например, он обнаружен в лесу — как в данном случае, то он полностью является собственностью государства. Учитывая, что ваш сундук не мал и это очень древний клад, его оценочная стоимость будет очень велика. Боюсь, что я и цифр таких не знаю, — усмехнулся он.
— Ишь, как чешет, служивый, — недовольно пробурчал Калина. — Готовился, что ль? Что стоимость велика, мы и сами в курсах!
— Я просто в юности этим интересовался, — ответил майор. — Когда мы с другом, учась в школе, нашли ржавую казакую шашку — у него в сарае, под балкой. Хотели сдать её в музей — за вознаграждение, но там сказали, что она вполне обычная и никакой ценности не имеет. Так что не вышло у нас мопед купить, — развёл руками Чуров. — Может это и к лучшему — аварию никому не устроили. А друг эту шашку потом от ржавчины очистил, деревянную ручку к ней приделал и дома на ковёр повесил. Теперь хвастает перед гостями, что она дедова, хотя этот дом его родители купили у кого-то. Наверное, у потомков казаков.
Михалап только крякнул, вспомнив не-до-казаков Белоглазов, но промолчал — до того ли сейчас, чтоб былое вспоминать?
— Ну вот, мне отойдёт четверть стоимости клада, — сказала Арония. — А другая его четверть по праву принадлежит Ратобору.
— Этому разбойнику? Четверть? — возмущённо сказал майор. — Да по нём тюрьма плачет! А ты ему — клад на блюдце! — упрекнул он девушку.
Та, упрямо вздёрнув подбородок, сказала:
— Про тюрьму ничего не знаю! Не моя забота! Но поскольку клад принадлежит им с мамой и меж ними был заключён договор, я обязана его исполнить! Мне чужого не надо!
— Правильно рассуждаешь, дорогая! А мне и четверть клада подойдёт, — сказал Ратобор, лениво допивая чай. — Мог ведь и вовсе ничего не поиметь! Спасибо, что дочь Аронии проявила щедрость и честность, — усмехнулся он. — Хорошо, хоть не осьмушка досталась! Вот отдам Смугляку процент и ещё мне чуток останется, — вздохнул он.
Владислав не понял:
— Что за осьмушка?
— Так ить когда за клад дралися, Ратобор Смугляку осьмушку от клада отстёгивал, — пояснил Калина. — А я б тому аспиду — оглоблей по спине. И вся плата!
— Не пойму — с какого бока тут Смугляк, — возмутился майор. — Ведь он Полину Степановну выкрал!
— Ага! Не шёл бы он лесом! Залежницу брал! — поддержал их домовой, уже, наверное, смирившийся с потерей половины клада. — Его ж тута нету! Чего ему делить?
— Я тоже свой договор исполняю, — пожал плечами маг.
— Это не Смугляк, а налоговая служба какая-то, которая ото всех имеет свою долю! — развёл руками майор. И добавил: — Кстати, налог с вашего дохода от клада государством с вас не взимает.
— Да, ить, оно и так Аронию обдерёт, как липку! — хмыкнул Калина.
— А то! Ни за один чих — пол клада хапанет! — недовольно поддержал его Михалап. — Куды уж боле?
Калина тут остро глянул на Аронию и задал вопрос:
— Никак ты забогатеть решилась теперя, Аронея? Чо так? Оно ж и четвертинка от ентого клада на много мильёнов потянет. Не боисси их брать? Аль думашь — коль это не смарагды кровавы, то с их можно и наживаться? Не так ить оно!
— Нет, Калина, негоже это — богатеть на чужой крови, — сказала та. — Потому я отдам эти миллионы в благотворительный детский фонд — пусть на них детей спасают! Надо только правильный фонд выбрать, где без жульничества.
— О-хо-хо, Аронеюшка! — вздохнул домовой. — Иде ты видала, чтоб купчины, сбивающие гильдии, по-честному своё дело ставили?
— Не все ж купчины такие, — отмахнулась Арония. — Есть и честные!
Домовой только рукой махнул и скептически засопел.
— Дело твоё!
— Ну, что ж, тогда всё путём! — кивнул Калина. — Ты сдашь капитал на доброе дело, освободишься. А дале уж те купчины отвечают за то, как его стратят!
— А ты, Ратобор? Куды свои неправедны доходы стратишь? — испытующе глянул на него Михалап. — Опосля, как ентому наглецу процент отвалишь?
Тот, отодвинув пустую чашку, встал, почесал в макушке, невзирая, что его локоны пришли в беспорядок, и хитро протянул:
— Ну, и задачка! А что тут тратить? Я ж рассчитывал получить от этого клада раритеты! На что мне бумажки и компенсация? — будто только сейчас это понял.
— И я про то ж! — буркнул домовой. — Сор ето один — гумажки!
— Лучше б вы мне — ещё до передачи государству, мою четверть клада драгоценностями и золотом отдали, — прищурился маг. — Уж я-то знаю, как их верно оценить, куда пристроить и где за них взять максимальную цену. Уверен — ваши эксперты капитально вас надурят. И дадут вам гроши по сравнению с истинной стоимостью раритетных ювелирных изделий.
Арония слегка растерялась.
Что он такое говорит? Они с Ратобором не договаривались, чтоб его долю драгоценностями отдавать. Но потом решила, что маг просто комедию ломает, как всегда. Всё ж уже обсудили на Мальдивах с ним.
