В третьем месяце года, около двух месяцев спустя выхода из Египта, они достигают, еще не зная этого, священной горы Синай/Хорев. Существуют различные версии, какую именно географическую гору следует с ней отождествлять. Одна из версий — популярная в христианском и мусульманском мире — идентифицирует ее с Джебель-Муса (горой Моше) на том основании, что она находится на полуострове, который теперь называется Синайским. Тем не менее текст допускает и другие возможности локализации Синая, оставаясь крайне неконкретным в этом вопросе.
Здесь, на этой горе — возможно, издревле священной для каких-то бедуинских племен, — израильтянам предстоит стать свидетелями еще более удивительного события, известного как Откровение: явление Творца всему народу. Согласно библейскому рассказу, Бог непосредственно «спустился в огне» на вершину Синая/Хорева, так что вся гора стала дымиться (Исх. 19:18). Это явление сопровождалось также густым облаком, громами, молниями и звуками, подобными торжественному и устрашающему трубному зову. Более того, из этого облака Бог обращается к израильтянам с речью, чтобы заключить с ними договор.
Обращение Бога к народу, наряду с выходом из Египта, рассматривается как нечто неслыханное: «Слышал ли какой народ голос Божества из огня, но остался жив?» (Втор. 4:33). Голос Творца производит на слушателей столь ошеломительное впечатление, что народ отступил поодаль, и просил Моше впредь осуществлять посреднические функции, «чтоб нам не умереть». Согласно позднейшему раввинистическому комментарию, все они даже действительно умерли на какой-то момент, но были столь же чудесно воскрешены. Все эти детали подчеркивают, что речь идет о невозможном, парадоксальном явлении, нарушающем принцип надмирности Божества, — точнее, в более архаичной форме, принцип непереносимости Его присутствия для человека.
Речь Бога — ядро будущего договора — оформлена как десять главных предписаний, «Десять Заповедей» или «Десять Речений» (Исх. 20:2–14, Втор. 5:4–21; название «Десять Речений» впервые появляется лишь в Исх. 34:28). Различные религиозные традиции спорят о том, какие именно предписания считать отдельными заповедями, — в действительности их количество, как может приказаться при первом прочтении, чуть больше десяти. Согласно Талмуду, первые пять из них касаются отношений людей и Творца, а последние — взаимодействия внутри человеческого сообщества. Вместе с остальными заповедями, приведенными на протяжении дальнейшего рассказа Пятикнижия, они представляют собой, таким образом, законодательство, своего рода израильскую конституцию. Авторство же этой «конституции» целиком предписывается Творцу. Раввинистическая традиция будет насчитывать в Торе целых 613 заповедей; это загадочное число истолковывается как сумма числа дней в солнечном году (365) и легендарного количества частей человеческого тела (248).
В идее божественного происхождения законов нет еще ничего удивительного или нехарактерного для архаического мира. Так, изображение на стеле законов старовавилонского царя Хамураппи (XVIII в. до х. э.) иногда интерпретируется как сцена, в которой царь в почтительной позе внимает законам, изрекаемым богом солнца Шамашем. Впрочем, в самом тексте надписи царь приписывает законы себе, а не божеству, поза же может быть обычным молитвенным жестом. Так или иначе, в ассоциации законов с божествами еще нет ничего специфического. Даже сама идея договора между божеством и народом, вероятно, возникла еще на этапе генотеизма и присутствовала, по-видимому, и у соседей израильтян. В свою очередь, мотив явления божества заимствуется надмирным Богом у своих архаических предтеч.
Уникальным здесь является скорее сочетание трех этих образов: в рамках монотеистической мифологии, предметом которой являются отношения между Богом и избранным Им народом, договор, закон и явление Бога совпадают между собой. В этом смысле Бог в Откровении не только и не столько раскрывается — в том смысле, что остается незримым и не сообщает никакой информации о Себе, — но и скрывается, прячется за текстом. На место явления Бога подставляется закон. Подчеркивается, что явление Бога не сопровождалось никаким визуальным опытом, кроме дыма и огня, — «никакого образа не видели вы в тот день, когда Бог говорил с вами у Хорева из огня» (Втор. 4:15). Именно текст закона — «Десять Речений», высеченные на двух каменных плитах (скрижалях), — будет составлять содержимое главной храмовой святыни, ларца договора, то есть в каком-то смысле выступать объектом поклонения в ритуале. Над крышкой этого-то ларца со скрижалями по праздникам будет являться слава Господа. Этика как бы заслоняет, подменяет собой теологию.
