У этого рассказа нет прямых аналогов в соседних традициях, месопотамских или греческих, а некоторые ее черты и вовсе могли возникнуть только на еврейской почве. Одной гранью это история про происхождение языков и, в таком смысле, что-то среднее между историко-лингвистической гипотезой и этиологическим мифом. Однако другой гранью это рассказ про Вавилон, обладающий актуальным для читателей сатирическим и политологическим смыслом.
Еще до Вавилонского плена (VI в. до х. э.) евреи активно сталкивались с многоязычием человечества. В новоассирийский период арамейский — близкий родственник иврита — стал дипломатическим языком, а со временем и lingua franca[137] всего Ближнего Востока, языком империи. Между тем внутренние дела империи, ставшей затем Нововавилонской, а после — Персидской, велись на аккадском языке, а отдельные регионы и социальные страты, включая долину Иордана, могли продолжать говорить на местных языках. Знакомство с феноменом многоязычия — и, наоборот, с феноменом языкового родства — дает большую почву для вопросов об их происхождении: с одной стороны, существуют совпадающие слова (когнаты), с другой — «ложные друзья переводчика» (омофоны), созвучные слова с несвязанными значениями. И если современная лингвистика рассматривает омофоны как случайные совпадения, библейский автор мог отталкиваться именно от них[138].
Проект Вавилонской башни. Неизвестный художник, Испания, кон. XIX в.
Наблюдая сходство и одновременно несходство разных языков, он породил своего рода
Согласно этой древней теории, первоначально — учитывая единство происхождения послепотопного человечества — на земле был «единый язык и одинаковые слова» (Быт. 11:1). Это позволило постепенно разраставшемуся человечеству принимать единые в своей воле решения. И тогда единогласное общество постановило: не расселяться по всей земле (как, по-видимому, велел Творец в Бытии (9:1)), а во избежание этого «построить город с башней до небес», чтоб всем человечеством в нем поселиться. Чтобы предотвратить их план, Творец решает «спуститься и смешать им языки, чтобы один перестал понимать другого». Одинаково звучащие вещи начинают означать разные вещи в разных языках, в результате чего будущие народы разбегаются из недостроенного города в разные стороны. Таким образом, многообразие языков объясняется мифологичным способом — однократным чудесным вмешательством, перепутавшим соотношение означаемых и означающих в языке древнего человечества (по-видимому, с целью разделить людей на множество разных групп, неспособных к общению и тем более единомыслию).
