Древнерусская государственность полностью

За полученную «часть» князья обязывались охранять и защищать от врагов («стеречи») южную Русскую землю. Об этом свидетельствуют летописи. Одно из наиболее ярких доказательств этого содержится в Киевском своде под 1195 г. Тогда Всеволод суздальский упрекнул Рюрика Ростиславича за то, что киевский князь ему, «старейшему во Володимирем племени», «части не учинил в Руской земле», а раздал владения другим, младшим князьям. Ну что же, продолжал Всеволод, «кому еси в ней (Русской земле. — Н. К.) часть дал, с тем же ей и блюди и стережи, да како ю (Русскую землю. — Н. К.) с ними удержишь, а то узрю же»[695].

Эта история имела характерное продолжение. Получив ультиматум от владимиро-суздальского великого князя, «Рюрик же поча думати с мужи своими (боярами. — Н. К.), како бы ему дати волость Всеволоду, которыи же волости у него просил: „Всеволод бо просяше у него Торцького, Треполя, Корьсуня, Богуславля, Канева“ (юга Киевской земли. — Н. К.), еже бо дал зятеви своему Романови». Всполошившись и признав требование Всеволода законным, Рюрик тут же наделил его желаемым им «причастьем», не остановившись перед тем, чтобы отнять эту волость у собственного зятя Романа Мстиславича[696].

В свете всего сказанного позволю себе предложить объяснение смысла обращения автора «Слова о полку Игореве» за помощью в защите Русской земли от половцев ко многим русским князьям. Ведь все они были его совладельцами, несли за неё коллективную ответственность в глазах общества, едва ли не равную с киевским князем.

Сам порядок перечисления княжеских имён в этом обращении требует объяснения. В своё время Д. С. Лихачёв писал по этому поводу: последовательность, с которой «Слово» обращается к князьям, случайна. В ней отсутствуют и местничество, и родовая точка зрения. Автор не учитывает родственных отношений или степени важности княжества[697]. Позволю себе решительно не согласиться с этой мыслью.

Б. А. Рыбаков, напротив, видит в порядке перечисления князей в обращении «Слова о полку Игореве» определённые закономерности.

«Прежде всего, это цепь больших пограничных со степью княжеств (из которой выпало северское звено) — княжества Суздальское, Черниговское, Киевское, Галицкое». Вместе с тем, продолжает учёный, «помимо географо-стратегического принципа здесь присутствует и напоминание о родственных связях князей с Игорем и его женой»[698]. К этим соображениям прибавлю и собственные.

Прежде всего, на мой взгляд, последовательность имён князей в обращении автора «Слова о полку Игореве» построена в соответствии с экономическим потенциалом и военным могуществом княжеств и местом их сюзеренов на иерархической «лествице». Первым, естественно, назван «старейший» на Руси Всеволод владимиро-суздальский, вторым — властелин южной Русской земли Рюрик Ростиславич, затем его брат, великий князь смоленский Давид. На четвёртом месте галицкий князь Ярослав Владимирович, сидевший действительно на четвёртом-пятом по значению столе в государстве: после Киева, Владимира-на-Клязьме и Чернигова, равным смоленскому, престоле. Далее идут Роман Мстиславич волынский и, в чём я убеждён, его преемник на галицком престоле (в 1199 г. Роман объединил Галицкое и Волынское княжества, перенеся свой стол в Галич), хотя и не непосредственный, Мстислав Удатный[699]. В конце обращения названо несколько второстепенных князей.

Во-вторых, по моему убеждению, певец «Слова» зовёт на помошь лишь тех князей, которые имели «части» в Русской земле и, следовательно, просто были обязаны «стеречи» её от половцев. О владениях Всеволода и Рюрика уже упоминалось. Когда в 1195 г. Рюрик был вынужден отнять у Романа Поросье в пользу Всеволода, он дал зятю другую «часть» в Русской земле: Полонное с волостью и часть Корсунской волости[700]. Давид Ростиславич долгое время сидел в одном из ближайших к Киеву городов — Вышгороде[701]. Есть основания думать, что и сделавшись смоленским князем в 1180 г., Давид сохранил за собой вышгородскую «часть». Ярослав Владимирович галицкий «держал» у киевского князя большую область в Погорине с городами Бужском, Шуйском, Тихомлем, Выгошевым и Гнойницей. Владели «частями» в южной Русской земле и другие названные в обращении «Слова о полку Игореве» князья[702].

Следовательно, призыв «Слова» к русским князьям защитить родную землю от врага доказывает общественное признание системы коллективного сюзеренитета на Руси и представляет чрезвычайно ценное свидетельство в его пользу. Обращение поэта «Слова» к Всеволоду и другим русским князьям объективно отражает государственно-политическое устройство и структуру власти древнерусского общества: общее владение князьями «Ярославова племени» Киевом и Русской землёй и обязанность защищать её за «часть» в этой земле.