Ведь названное понятие действительно пронизывало всю жизнь древнерусского общества, прежде всего государственную и идейную, имея при этом несколько значений. Люди XI–XIII вв. понимали понятие «Русская земля» («Русь») в четырёх основных смыслах: 1) этническом — народ, племя, род и пр.; 2) социальном — сословие или общественная прослойка; 3) географическом — территория, земля или совокупность земель восточных славян; 4) политическом — Русская земля как государство. В этом нетрудно убедиться, читая летописи древнерусского времени, начиная «Повестью временных лет» начала XII в. и кончая Галицко-Волынской и Суздальской, составленными в конце XIII, а то и в начале XIV в. В моём исследовании жизни идеи Русской земли в древнерусском обществе главное внимание будет уделено её государственно-территориальному значению.
Предысторию понятий «Русская земля» и «Русь» «Повесть временных лет» начинает со времён Великого переселения народов. «К этой эпохе восходит историческая память всех народов, принявших участие в Великом переселении, здесь „точка“ отсчёта авторов раннеисторических описаний»[708], географических и исторических. Наша «Повесть» не была исключением из этой древней традиции.
Посвящённая понятию «Русская земля» научная и псевдонаучная литература насчитывает более двухсот лет и представляется необозримой. Даже поверхностный её обзор мог бы составить книгу объёмом в 10–12 листов. Поэтому замечу лишь, что более всего споров велось вокруг самого происхождения термина «Русь» между так называемыми норманистами и антинорманистами. В последнее время намного более спокойные, чем раньше, сугубо научные дискуссии без примесей «квасного» патриотизма ведутся главным образом вокруг самой этимологии этого слова.
Одни лингвисты и историки рассматривают его как изменённое скандинавское, другие — как южнорусское, приднепровское слово. Последние упорно не желают принимать во внимание однозначные свидетельства «Повести временных лет» и других летописей о том, что Русь была заморским «варяжским» (норманнским) народом, князья которого были призваны княжить в Новгороде или Ладоге, Белоозере, Изборске — северных городах восточных славян.
Согласно последним объективно научным историко-лингвистическим исследованиям, которые ведутся параллельно у нас и за рубежом, само слово «Русь» имеет скандинавское, точнее финское, происхождение (ruotsi). Вначале в восточнославянском обществе им называли тех скандинавских наёмников, которые составляли основную массу княжеских дружинников. Постепенно дружины варяжских князей из рода Рюрика на Руси пополнялись славянами, превращаясь в полиэтнические социумы. В соответствии с этим понятие «Русь» распространялось сначала на всех дружинников, в том числе и славянского происхождения, а далее, утеряв социальное содержание (обозначение княжеской дружины), приобрело содержание этнокультурное. Прежде всего название «Русь» («Русская земля») охватило племенное княжение полян, господствовавшее в протогосударственном образовании в Среднем Поднепровье, а далее и всех восточных славян[709].
И всё же не удастся избежать пусть даже лапидарного и отрывочного историографического обзора, дабы показать, что и в авторитетной научной литературе не существует единства или даже близости мнений относительно всех значений терминов «Русская земля» или «Русь», тем более о его вкладе в создание государственности. Понятно, вкладе опосредствованном, но достаточно ощутимом.
Издавна тезис, в соответствии с которым понятия «Русь» и «Русская земля» имеют и этнический и государственно-территориальный смысл, признавался практически всеми исследователями. Однако до сей поры учёные расходятся во мнениях относительно ареала распространения в разные времена этих терминов на восточнославянских землях, их смыслового и идейного содержания в тот или иной исторический период, что объясняется в значительной мере сложностью и вполне понятной индивидуальностью интерпретаций разными учёными соответствующих свидетельств древнерусских письменных памятников.
Известный историк и источниковед XIX в. М. П. Погодин, опираясь на свидетельства «Повести временных лет» и Киевской летописи XII в., пришёл к убеждению, что понятие «Русская земля» толковалось в ту эпоху очень широко, охватывая все без исключения восточнославянские земли. Он полагал, что понятие о единстве и целостности страны родилось на Руси раньше, чем на Западе[710].