Подобно тому как с 30‐х гг. XII в. в Восточной Европе выдвигались новые экономические и политические центры, часть которых претендовала на ведущую роль в объединении государства, на древнерусских землях того времени создавались новые очаги летописания, главным образом в столицах основных феодальных княжеств. Эти областные летописи (Переяславская, Черниговская, Рязанская, Галицко-Волынская и др.) объединяло чувство общности русской истории и тогдашнего положения всего древнерусского народа.
Вместе с тем общество Киевской Руси второй половины XII — первой трети XIII в. остро ощущало потребность в общерусском летописании. Об этом свидетельствуют, в частности, попытки восстановления былой широты летописания в ряде русских земель и княжеств в 70–90‐х гг. XII в. Ранее местные по содержанию и кругозору летописные своды начинают пополняться известиями об общерусских событиях, для чего использовались летописи других городов и земель. Например, в 80‐х гг. XII в. летописание Владимира-на-Клязьме включило в себя свидетельства летописи Переяславля Южного[806], что обогатило его сведениями о политических и культурных событиях в ЮгоЗападной Руси, расширило его географические и тематические рамки.
Новгородское летописание того времени также стремится выйти за прежние рамки традиционной северорусской проблематики и использует Киевскую летопись для создания широкой картины древнерусской истории[807]. Образчиком тематического расширения областного летописания может служить статья Новгородской первой летописи младшего извода 1171 г.: «Преставися князь Володимир в Киеве… Того же лета отъяша князь (новгородский. —
Нельзя не вспомнить и Киевский свод 1198 г., один из главных источников исследования хода процессов и явлений удельной раздробленности на Руси, и не только Южной. Подобно другим областным летописям последнего двадцатилетия XII — первой трети XIII в., он отстаивал идею общерусского единства. Как тонко заметил Б. А. Рыбаков, «мозаика из областных княжеских летописей не создавала сама по себе единой и стройной концепции русской истории, но в сумме своих сведений давала достаточно полное представление о течении русской жизни от Галича до Рязани и от Новгорода до Чёрного моря»[809].
Не всегда летописцы, дети своего времени, прямо и открыто защищали единство Руси, призывали к консолидации древнерусских сил перед внешней угрозой. В духе той эпохи этим идеям служило и возвеличение сильной княжеской власти, без которой трудно было сохранить восточнославянское государство. В Суздальском своде 1193 г. выразительно просматривается призыв к объединению русских земель под могучей рукой местного князя. Летописец подчёркивает губительность для родины междукняжеской борьбы и отдаёт свои симпатии Андрею Боголюбскому и его брату Всеволоду Большое Гнездо, которые укрепили власть владимиро-суздальских князей и получили благодаря этому возможность влиять на течение общерусских дел[810].
Точно так же пропагандирует концепцию сильной княжеской власти, способной положить конец несчастьям феодальных усобиц, укротить буйное боярство и объединить Русь, Галицко-Волынская летопись XIII в. Это видно на примере сюжета с утверждением Даниила Романовича в Галиче в 1238 г., накануне нашествия Батыя на Русь. Даниил подъехал к городским воротам и обратился к людям со словами: «„О, мужи градьстии! Доколе хощете терпети иноплеменьных князий[811] державу?“ Они же воскликнувше реша: „Яко се есть держатель нашь Богом даный!“ — и пустишася яко дети ко отчю, яко пчелы к матце, яко жажющи воды ко источнику»[812].
С гневом и едкой иронией в отношении мятежных феодалов галицкий летописец рассказывает: «Епископу же Артемью и дворьскому Григорью возбраняюшу ему (Даниилу. —
Но не только летописи, а и другие произведения древнерусской литературы XII–XIII вв. пропагандировали необходимость сохранения единства Русской земли. Прекрасной иллюстрацией этого представляется «Слово о полку Игореве», буквально пронизанное идеей древнерусской общности. Важность объединения русских сил автор «Слова» доказывает на примере неудачного похода Игоря Святославича против половцев весной 1185 г., обосновывает губительными последствиями княжеских усобиц, восхищается прекрасным образом Русской земли с её богатой природой и бескрайними просторами[815].