Правда, многие учёные скептически относились к реальным возможностям воплощения этой высокой идеи в жизнь, рассматривая политические отношения на Руси эпохи раздробленности преимущественно в плане торжества партикуляризма, своекорыстности князей и бояр[797]. Однако подобные высказывания не учитывали общественных настроений, политической активности горожан, а она во времена раздробленности была высокой, — можно привести немало примеров вечевых собраний, которые временами круто изменяли жизнь города, а то и княжества, народных движений, выливавшихся в настоящие восстания[798].
Как бы отвечая скептикам, недооценивавшим роль масс в общественно-политической жизни государства, знаток летописания М. Д. Приселков подчеркнул, что фактов стойкого существования «идей осмысленной национальности — единого русского народа и единой Русской земли» в XII–XIII вв. никак нельзя отрицать. Единая Русская земля была идеей основной и всенаполняющей, образующей тот воздух, без которого не могло быть жизни произведений нашей древней литературы[799].
И действительно, идея единства Русской земли — Древнерусского государства и его народности — была ведущей в памятниках письменности времён раздробленности. Уже в созданной накануне ослабления политической целостности Руси «Повести временных лет» (второе десятилетие XII в.) чувствуется живая и искренняя забота летописца, выразителя передового общественного мнения, о сохранении единства государства. «Повесть» обращается к современным ей князьям с напоминанием о древней славе и величии родины, об извечном единстве Русской земли. Даже описывая под 1093 г. страдания русских людей в половецком плену, летописец вкладывает в их уста гордые слова: «Кого бо тако бог любить, яко же ны взлюбил есть? Кого тако почел есть, яко же ны прославил есть и възнесл? Никого же!»[800]. В этих словах возвеличивается Русская земля и русский народ, их единство, могущество и слава, которыми гордятся в чужой стороне русские пленники. Недаром в «Повести временных лет» столь щедро приводятся программные речи Владимира Мономаха с призывами объединить Русь против наступления хищной Половецкой степи («Почто губим Русьскую землю…»)[801]. В прекрасной и сжатой характеристике «Повести» Б. Д. Греков подчеркнул, что средневековый историк последовательно отстаивал единство Русской земли. Учёный отметил стержневую идею произведения: гордость за своё прошлое, обеспокоенность будущим и призыв к защите целостности страны[802].
Когда на смену централизованной монархии Владимира Мономаха и его сына Мстислава пришло федеративное государство их потомков, это не могло не сказаться на древнерусской литературе. Изменяется её характер, представления о современном ей мире. Однако и в разгаре удельной раздробленности страны в народной массе продолжала жить идея единства Русской земли. В трудовом народе, больше всего страдавшем от княжеского произвола, стойко удерживалось представление о единой Русской земле, не разбитой на волости-полугосударства, живущей общими интересами и стремлениями[803].
Центробежные тенденции общественно-политической жизни, начавшие сказываться уже в 30‐х гг. XII в., не могли пройти вне внимания летописцев, выразителей общественного мнения, пусть даже часто классово ограниченного. Как заметил М. Н. Тихомиров, их идеология была идеологией людей периода феодальной раздробленности, привыкших к постоянным княжеским сварам[804]. Естественно, летописцы XII–XIII вв. были патриотами своих земель — Киевской, Новгородской или Владимиро-Суздальской, — но для всех их оставалась на первом месте мысль о необходимости борьбы с внешним врагом, поддержания единства и независимости государства.
Потребность осмысления событий окружающего мира побудила древнерусских летописцев создавать специальные повести о междукняжеских отношениях, которые помещены в основных летописных сводах эпохи раздробленности: Киевском, Суздальском, Новгородском, Галицко-Волынском. В этих повестях подробно и эмоционально рассказывается о нескончаемых усобицах, кровавых внутренних войнах, политических убийствах и вероломных нарушениях соглашений. Можно вспомнить ярко художественные и политически заострённые повести об убийствах Игоря Ольговича в Киеве и Андрея Юрьевича в Боголюбове (обе из Киевской летописи XII в.). И при всём этом во всех подобных повестях продолжает жить представление о Русской земле как о целом. Эта идея живёт и в сознании враждующих между собой властителей, стремившихся оправдать свои притязания ссылками на необходимость защиты попранных прав и старых узаконений и желанием восстановления былого единства государства[805].