Но сами лишь военные действия не могли окончательно закрепить склонные к сепаратизму племенные княжения в составе Древнерусского государства. В этом Владимира должна была убедить практика предшественников, неоднократно осуществлявших подобные походы, которые заставляли непокорных вождей тех или иных княжений покориться лишь на время. А уже смена князя в Киеве приводила к тому, что из-под руки нового властелина выходили одно или несколько княжений. Нужны были радикальные меры для укрепления государства. Вероятно, вследствие подобных размышлений Владимир пришёл к идее проведения административной реформы, имевшей целью раз и навсегда сломить власть местных князьков и старейшин и окончательно закрепить земли племенных княжений в составе государства.
Под 988 г.[144] летопись Нестора поведала: «Бе у него (Владимира. —
А. А. Шахматов полагал, что рассказ летописцев о распределении волостей между сыновьями Владимира отсутствовал в Древнейшем своде 1037–1039 гг. и стал результатом работы позднейшего редактора: «Толчком к составлению этого сообщения было соответствующее известие Новгородского владычного свода о том, что в Новгороде был посажен Вышеслав, а по смерти Вышеслава в Новгороде сел Ярослав»[147]. Однако А. Е. Пресняков признал неубедительной критику А. А. Шахматовым летописного сообщения о предоставлении Владимиром волостей своим сыновьям и заметил, что это аутентичное известие страдает разве что тем, что сводит воедино разновременные явления[148]. Действительно, трудно представить, что Владимир Святославич одновременно и мгновенно рассадил сыновей в наиболее ответственных, ещё и отдалённых от Киева городах Руси. Вероятнее всего, реформа растянулась на несколько лет.
Ещё в конце прошлого столетия историки обратили внимание на то, что перечень городов, в которые Владимир послал наместниками сыновей, не случаен. Летописец вложил в него особый смысл: наместников получили главным образом города, стоявшие на окраинах складывавшегося государства: Тмуторокань, Муром, Ростов, Новгород, Псков, Полоцк, Владимир-Волынский. Их следовало особенно бдительно охранять от врага. Поэтому, наверное, в города, находившиеся внутри страны (Чернигов, Переяславль, Любеч), никто из сыновей Владимира не поехал.
Впрочем, возможно, южная «Русская земля» осталась под непосредственным управлением самого киевского князя?!
«В исторической литературе, — писал один из основных знатоков древнерусской исторической географии, — недооценён тот факт, что князья Игоревой династии до второй половины XI в. сажают своих сыновей по разным городам, но не сажают ни в Чернигове, ни в Переяславле». Учёный полагал, что киевские князья заботились о сохранении целостности южной «Русской земли»[149]. Думаю, что в подобных действиях Владимира и его преемников просматривается тенденция к созданию великокняжеского домена, факт существования которого в Древней Руси до сих пор подвергается в науке сомнению.
Уже давно было обращено внимание на то, что Владимир посадил четырёх старших сыновей в наиболее уязвимых точках создаваемого им государства: Вышеслава в Новгороде, источнике военной силы самого Владимира, общавшегося с варяжским миром; Изяслава — в только что покорённом Полоцке; Святополка — в Турове, где незадолго перед вокняжением Владимира сидел будто бы варяжский князь Туры; Ярослава — в отдалённом от государственного центра Ростове. Историк связывал это со стремлением Владимира монополизировать в своих руках княжеское владение на Руси[150]. Мне же кажется, что князь более заботился о централизации государства.