Древнерусская государственность полностью

Святополк позволил Давиду втянуть себя в кровавую историю с Василько — он также имел намерение поживиться землями Ростиславичей. Но под давлением общественного мнения и ввиду возмущения поступком владимирского князя со стороны всех южнорусских князей киевский государь был вынужден отмежеваться от Давида и даже вместе с Мономахом совершить в том же 1097 г. демонстративный поход против преступника: «Идеть Володимер и Святополк на Давыда»[456].

Между дуумвирами пробежал в том году холодок, а в следующем чуть было не дошло до вооружённого столкновения между ними: «Приде Володимерь и Давыд (Святославич черниговский. — Н. К.), и Олег на Святополка, и сташа у Городца, и створиша мир»[457]. Но всётаки дуумвират не был расторгнут. Этому препятствовала прежде всего половецкая опасность, а тут ещё Русь могла вновь превратиться в ристалище крупной межусобной брани.

В 1100 и 1101 гг. были проведены княжеские съезды в Витичеве и на Золотче, имевшие целью прекращение княжеских усобиц и сплочение сил против половецких ханов. В кратких летописных рассказах о них не чувствуется согласованности действий организовавших эти съезды дуумвиров[458] — по крайней мере, источник на этом не делает акцента. На этих съездах, наряду со Святополком и Владимиром, на первые роли выдвигаются трое черниговских Святославичей: Давид, Олег и Ярослав.

Однако уже в 1102 г. дуумвират даёт знать о себе в полную силу: «Святополк с Володимером ряд имел, яко Новугороду (Великому. — Н. К.) быть Святополчю и посадити сын свой в немь, а Володимеру посадити сын свой в Володимери»[459] (Волынском. — Н. К.) — другие князья в этом «ряде», чётко определившем владения и сферы влияния дуумвиров, участия не принимали. С той поры и до конца правления Святополка в Киеве он действовал в согласии с Мономахом. Вновь и вновь приходится подчёркивать стабилизирующее влияние внешнего фактора (постоянной половецкой опасности) в деле существования дуумвирата и укрепления им единства государства.

Характерным и познавательным в плане понимания характера государственной власти и структуры управления Русью представляется рассказ «Повести временных лет» под 1103 г.: «Бог вложи в сердце князем рускым Святополку и Володимеру и снястася думати на Долобьске» — итак, вначале дуумвиры думают вдвоём о судьбах Русской земли. И только после этого: «И посласта (Святополк с Мономахом. — Н. К.) ко Олгови и Давыдови, глаголюща: „Поидита на половци“»;[460] за ними соправители подняли против кочевников и других князей Южной Руси.

Выделяя черниговских Святославичей среди других князей, дуумвиры, возможно, какое-то время склонялись к мысли привлечь к управлению Русью Давида. Под 1110 г. «Повесть» засвидетельствовала: «Идоша весне на половце Святополк и Володимер, и Давыд»[461]. Однако вряд ли они намеревались превращать свой дуумвират в триумвират — Давиду всё же отводилась второстепенная, подвластная им роль. В повествовании Нестора о знаменитом победоносном походе русских князей в Половецкую степь в 1111 г. вначале Святополк договаривается с Владимиром, и только после этого «посласта (дуумвиры. — Н. К.) ко Давыдови Святославичю, веляча ему (пойти. — Н. К.) с собою»[462] — с равным себе так не обращаются! Скорее всего, речь шла о нейтрализации и привлечении к общей антиполовецкой борьбе неспокойных ещё в недавнем прошлом Святославичей. Выбор дуумвиров мог пасть на самого лояльного и уравновешенного среди них Давида.

С 1111 г. «Повесть временных лет» начинает выдвигать на первое место в дуумвирате Владимира Всеволодича — вопреки его более скромному, чем у Святополка, формальному статусу переяславского князя («вложи Бог Володимеру в сердце, и нача глаголати брату своему Святополку, понужая его на поганыя»; «се бо ангел вложи в сердце Володимеру Мономаху поустити братью свою на иноплеменникы»)[463]. Но я бы не стал придавать этому особенного значения: и вторая и третья редакции «Повести» создавались во времена княжения Мономаха в Киеве и, вне сомнения, освещали события и персонажей истории его княжения во всех трёх главных центрах Русской земли — Киеве, Чернигове, Переяславле — в максимально благоприятном для него виде.

Когда 16 апреля 1116 г. где-то «за Вышегородом» скончался Святополк Изяславич, в Киеве мгновенно вспыхнуло восстание против его прислужников и ростовщиков, которым протежировал князь. Тогда «свет (совет. — Н. К.) створиша кыяне, послаша к Володимеру, глаголюще: „Поиди, княже, на стол отен и деден“. Се слышав Володимер, плакася велми, и не поиде, жаля си по брате»[464]. Буквально подчёркнутые мной слова переводятся: «не пошёл, горюя о брате». Но усматриваю в них сомнения Мономаха в своём праве занять киевский стол, будучи даже призванным городским вечем.