Один из наиболее значительных вкладов в теоретические исследования проблем причин, хода и последствий удельной раздробленности на Руси принадлежит В. Т. Пашуто. Его основной теоретический тезис относительно побудительных причин наступления раздробленности чётко выражен в статье 70‐х гг.: «Относительно единая государственная структура, сложившаяся ко времени княжения Владимира Святославича… и Ярослава Мудрого… оказалась недолговечной. Причина этого кроется не в упадке страны, а в её социально-экономической эволюции, где наблюдаются два ряда причинно взаимосвязанных явлений: развитие феодализма вширь и ослабление экономической и политической мощи центральной власти»[532].
В этой и ряде других работ В. Т. Пашуто подчёркивал развитие сеньориальной земельной собственности как фактор, приведший к ослаблению единства страны и верховной власти. В этапной для его понимания процессов и явлений раздробленности другой статье учёный писал: «К власти пришла та группа феодалов, которая искала источник обогащения в первую очередь внутри собственно Руси… и не хотела отрывать своих смердов от пашни не только ради далёких походов, но иногда даже ради защиты страны от нашествий кочевников, если они прямо не задевали её владений»[533].
Как мне кажется, ближе других подошёл к определению главной движущей силы удельной раздробленности Л. В. Черепнин. Значение цитированной ниже его статьи представляется особенно важным, если принять во внимание, что она была опубликована ещё в 1953 г. и, следовательно, писалась в трудные для исторической науки времена. «При изучении процесса феодального раздробления, — писал он, — вопрос о феодальной собственности приобретает особое значение». Учёный справедливо полагал, что «закономерный экономический процесс развития феодального способа производства привёл к расчленению относительно единого раннефеодального государства… Росло крупное землевладение и усиливалась феодальная знать на местах. В условиях натурального хозяйства и слабо развитых экономических связей этот процесс вёл к изменениям в политическом строе, к расчленению государства»[534].Подобно Б. А. Рыбакову и В. Т. Пашуто, Л. В. Черепнин отмечал возросшую роль городов и городского патрициата в социально-политической, экономической и культурной жизни Древнерусской державы.
В последние годы историки ослабили внимание (и перед тем незначительное) к теоретическим аспектам удельной или феодальной раздробленности. С одной стороны, эти аспекты, как может показаться, основательно изучены нашими предшественниками, в особенности только что упомянутыми. Поэтому части исследователей проблема могла показаться исчерпанной. С другой — вообще угас интерес к социально-политической и социально-экономической истории. Вместо этого интенсивно обсуждаются вопросы истории политической и, в особенности, культурной и церковной. Последняя, правда, — не столько историками-профессионалами, сколько настойчивыми дилетантами.
Между тем проблема социально-экономических факторов наступления раздробленности вовсе не представляется мне исчерпанной. Движущие силы удельной раздробленности Древнерусского государства определены историками прошлых лет в несколько обобщённом, не всегда конкретизированном виде. Недаром современный историк иронически заметил: «Как это ни выглядит парадоксальным, во всей обширной литературе, посвящённой XII–XIII вв., при самом внимательном чтении мы не найдём работы или хотя бы мнения о том, какие же именно экономические процессы обусловили наступление раздробленности и какие из них определили её столь очевидное своеобразие»[535].
А. П. Толочко, которому принадлежат эти слова, смог указать лишь одну такую конкретно-экономическую работу: статью Л. В. Милова, представляющую собой по характеру и содержанию развёрнутую рецензию на книгу В. А. Кучкина по истории Северо-Восточной Руси эпохи средневековья[536]. Однако эта статья основана на не обоснованной источниками и поэтому сугубо умозрительной посылке, будто бы главная экономическая причина наступления раздробленности состояла в способах получения ренты-дани: мол, дробление территории государства способствовало возрастанию ренты и облегчению её взимания. Не входя в детали концепции Л. В. Милова[537], отмечу всё же, что с теоретической точки зрения выдвинутая им причина прихода раздробленности выглядит слишком мелкой и частной, экономически локальной и, как это ни парадоксально звучит, слишком уж узко-конкретной, чтобы объяснить всё разнообразие и многомерность социальных, политических, экономических, культурных и идеологических процессов, которые как-то неожиданно для общества того времени охватили Древнерусское государство с 30‐х гг. XII в.[538]