Я написал «с иронией и сарказмом» потому, что «преже», при отцах и дедах, было как раз наоборот, мир брал верх над войной, а нарушители спокойствия обычно карались великим князем и покорными ему вассалами. Ведь формула «мир до рати» и «рать до мира» стала грустным приобретением общества последнего двадцатилетия, после смерти Мстислава Великого. Горький сарказм просвечивает в этих словах ещё и потому, что очень быстро высокие договаривавшиеся стороны забыли о своих обязательствах и вновь принялись воевать друг с другом, добиваясь исключительно собственных, сугубо эгоистических целей.
Дореволюционные историки вообще отказывали внутренней жизни Древнерусского государства времён удельной раздробленности в какой-либо организованности, отбрасывали самую возможность определения минимальных её закономерностей, видели в ней лишь хаос, бессмысленные войны и близорукость сильных мира того времени. И больше ничего. В противовес подобному представлению отечественные учёные в течение 60–70‐х гг. выработали логичную и стройную концепцию государственной структуры Руси эпохи раздробленности, исследуя особенности и динамику её внутреннего политического развития, начиная с 30‐х гг. XII в.
На мой взгляд, этой важной и исторически верной научной концепции всё же не хватает прямых подтверждений в источниках, из-за чего она может показаться несколько умозрительной. Ведь летописи обычно прямо не говорят о том, как смотрели русские люди XII в. на государственно-политическое устройство своего общества. Нескольких летописных свидетельств на этот счёт явно мало для суждения об этом. Тем весомее кажется мне свидетельство в пользу существования определённой структуры государства и власти на Руси во второй половине XII в., которое содержится в «Слове о полку Игореве».
В этом знаменитом памятнике древнерусской литературы конца 80‐х гг. XII в. одно из главных мест занимает призыв певца к князьям защитить Русскую землю от хищных половецких ханов. Он начинает его обращёнными к владимиро-суздальскому князю словами: «Великый княже Всеволоде! Не мыслию ти прилетети издалеча, отня злата стола поблюсти?»[658] Далее автор «Слова» обращается к другим сильным государям Руси, и среди них — к Рюрику и Давиду Ростиславичам, Ярославу галицкому, Роману волынскому. Обычно литературоведы видели в этом обращении древнерусского поэта призыв к защите родины, заботу об отстаивании её единства в условиях нарастания внешней угрозы: «В лирическом воззвании автора „Слова“, с которым он обращается ко всем наличным представителям княжеского рода (?? —
Нельзя не отметить, что подобное объяснение упомянутого места «Слова о полку Игореве» выглядит слишком общим, к тому же вообще не соответствует сквозной идее этого памятника, буквально пронизанного заботой об отстаивании единства древнерусского общества, призывом к прекращению княжеских «котор». Убеждён, что обращение «Слова» к князьям требует более конкретного и предметного толкования. Должны быть объяснены как неожиданное обращение певца ко многим государям из разных концов Руси с требованием идти к Киеву защищать великокняжеский «золотой стол» (имеющий, однако, законного хозяина Святослава Всеволодича)[660], так и сам набор имён князей, а также последовательность их перечисления.