Древнерусская государственность полностью

Но минуло лишь несколько дней, и киевское вече изменило Ольговичам, обратившись к их сопернику из клана Мономашичей Изяславу Мстиславичу с предложением: «Ты наш князь, поеди (к нам. — Н. К.); Олговичев не хочем быти акы в задничи»[647] (наследстве. — Н. К.). Гордые киевские «мужи» (бояре, приехавшие с этими словами к Изяславу) не желали быть переданными, словно недвижимое имущество, Всеволодом в наследство своему брату. Боярство Киева в то время стремилось уже по своей воле выбирать себе князей, используя покорное ему вече. Изяслав Мстиславич сумел договориться с боярами, после чего, сломив сопротивление полков Ольговичей, вокняжился в Киеве.

И преемники Изяслава Мстиславича бывали вынуждены прежде, чем занять великокняжеский престол, договариваться с вечем и, понятно, идти на уступки ему. Под 1154 г. Киевская летопись поведала красноречивую историю. Тогда умер великий князь Вячеслав Владимирович и бояре принялись требовать от его соправителя и племянника заключить с ними (формально: с руководимым ими вечем. — Н. К.) соглашение: «Бог поял стрыя твоего Вячеслава, а ты ся ещё с людми (вечем. — Н. К.) Киеве не утвердил; а поеди лепле в Киев, же с людми утвердися». Ростислав не выполнил требования боярства — и проиграл поединок за Киев сопернику, Изяславу Давидовичу черниговскому[648].

Вече сажало и смещало князей не только в Киеве или Новгороде, где существовали древние традиции общественной жизни и аристократической демократии. Не успело ещё образоваться Галицкое княжество, как руководимое боярами вече его стольного града в 1144 г. решило избавиться от своего властного князя Володимирко, позвав на престол его племянника Ивана Ростиславича, который впоследствии получит ироническое прозвище «Берладник». Попытка смены князя оказалась неудачной. Володимирко выбил Ивана из Галича. «Галичане же всю неделю бишася по Иване с Володимиром, и нужею отворишася в неделю мясопустную»[649]. Князь сурово наказал восставших горожан (вероятно, в их числе были и бояре), но это не отбило у крупных феодалов охоту сбросить его. Через пятнадцать лет ситуация повторилась, и боярство (формально: вновь-таки галицкое вече) снова призвало на престол Ивана Ростиславича, но уже против сына Володимирко Ярослава: «Слахуть бо ся к нему (Ивану. — Н. К.) галичане, веляче ему всести на коне, и темь словом поущивають его к собе, рекуче: „Толико явишь стягы, и мы отступим от Ярослава“»[650]. И на этот раз боярам не удалось добиться своего.

Со второй половины 1140‐х гг. в летописях начинают встречаться следующие формулы посажения князей на стол — даже на великокняжеский: «По Ростиславли смерти (1167 г. — Н. К.) начаша слати по Мьстислава (Изяславича, племянника покойного. — Н. К.) братья, Володимирь Мьстиславичь, Рюрик, Давыд (Ростиславичи. — Н. К.), и киане (вече. — Н. К.) от себе послаша». Войдя в Киев, Мстислав «възма ряд с братьею, и с дружиною, и с кыяны»[651].

С течением времени князья начинают признавать законным порядок соглашений с вечем при замещении стола. И не стыдятся этого. Более того, в случае споров с другими князьями из-за того или иного престола выставляют себя пассивными игрушками в руках руководимого боярами веча. В 1155 г. вынужденный уступить Киев Юрию Долгорукому Изяслав Давидович оправдывался перед ним: «Изяслав же присла к Дюргеви, моляся и кланяяся, река: „Ци сам есмь ехал Киеве?! посадили мя кыяне, а не створи мне пакости, а се твой Киев“»[652]. На самом деле перед тем Изяслав силой завладел Киевом.

Отношения между князем и боярами (или руководимым боярами вечем, что одно и то же) часто бывали напряжёнными, что особенно ярко видно на примере Ярослава Владимировича галицкого, которого бояре заставляли жить с нелюбимой женой, даже заточили князя и на его глазах сожгли на костре любимую им женщину Настасью Чагровну[653]. Ожесточённо воевал с боярами Роман Мстиславич, когда въехал в столицу созданного им Галицко-Волынского княжества Галич. И всё же постепенно в большинстве земель обе стороны поняли: они имеют общие владения в одной и той же земле, следовательно, отстаивание её интересов перед центральным правительством должно объединять их.

Летописи сохранили немало свидетельств того, что враждующие между собой князья и бояре тех или иных земель объединялись, когда над ними нависала внешняя угроза — то ли от соседнего князя, то ли даже от самого верховного сюзерена. Те же Володимирко Володаревич и его сын Ярослав спокойно и уверенно опирались на бояр (составлявших со своими отрядами главную силу их войска) в войнах с киевским и волынским князьями.