Закон Предков предписывал отпустить всех с усечением правой руки, но сейчас совсем не этого хотелось Жрецу. За все смерти хотелось отомстить. Убить каждого, кто посмел посягнуть на святыню страны Лазоревых Гор, и чтобы смерть врагов была ужасной. Чтобы никто больше никогда не смел приходить сюда с мечом, и пока существует Обитаемый Мир, ни у кого не возникло бы такой мысли. Да, это пленные. Униженные, раненые и потерявшие всякую волю к борьбе, но когда они вернутся домой, то наверняка воспрянут духом, и, собравшись с силами, учтя все свои прошлые ошибки, привёдшие к разгрому, нападут снова, и эта война будет ещё более жестокой, поставив на грань существование самой страны Лазоревых Гор. А разве сейчас не идёт небывалая война на уничтожение? Разве сейчас не гибнут безоружные миряне в кровавой резне?
Ещё не зная, какое решение он примет, Хранитель кивнул головой, и удивлённо спросил:
– Где же они прятались так долго?
Хотя, в этом-то и не было ничего удивительного. Уцелел только детинец. В завалах внешней крепости оставалось достаточно укромных местечек, где можно было скрыться. Не имея возможности уйти, перманы почти две недели провели в руинах, боясь каждого шороха, каждого звука, пока голод и жажда стали невыносимыми, и не выгнали их наружу, в руки монахов.
Он понимал, что стоит ему сказать слово, и монахи каждому перману отрубят голову. Они не пощадят никого, и отправят в ад любого за своих безжалостно убитых братьев. Ведь эти взрослые мужи не щадили и их, отроков, не смотря на то, что самому старшему из монахов было всего восемнадцать лет!
Нет. Он не будет вмешиваться. Пусть монахи сами решают. Они уже достаточно взрослые, многое повидали, и смогут принять решение, удовлетворяющее всех. Всех вигов, но не перманов. Что от них можно ожидать? Они ослеплены злостью, ненавистью, и вряд ли кто-то из варваров останется в живых. Впрочем, разве они заслуживают жалости и прощения? Скольких вигов, заулов или харвеллов они успели убить, прежде чем сами потерпели такое сокрушительное поражение?
