– Грешно смеяться над чужими богами. – Задумчиво проговорил Лурфар, кутаясь в чёрный хитон. – Боги гаар добрее, чем наш Бессмертный Тэнгри.
– А никто над ними и не смеётся. – Сардейл опять вздохнул, и было непонятно, то ли он шутит, то ли говорит совершенно серьёзно.
Наконец, тщательно завешанный полог палатки отдёрнулся, и оттуда показался Йеге. Его лицо блестело от пота, а взгляд был каким-то странным, осоловевшим, будто он ничего не видел, и не мог узнать ни людей, ни берега, где сейчас находился. В чёрных, грязных лохмотьях, развивающихся на ветру, он походил на огромного зловещего ворона, вестника беды.
Обведя блуждающим взглядом воинов, подле костра, он остановился на Рутгере, и, воздев руки к пасмурному небу, прокричал:
– Где ты, к кому боги благосклонны! Где ты, чьё имя заставляет трепетать врагов! Где ты, кого боги знают под именем Стальной Барс!
Эрли не раз говорила, что он должен будет сделать, и ответить, но сейчас твёрдо заученные фразы напрочь вышибло из головы, и воевода не мог вспомнить ни слова. Он сделал несколько шагов к Йеге, и крикнул, заражаемый торжеством момента, чувствуя, как гулко забилось сердце в груди:
– Я здесь!
Знахарь покачал головой, видимо, ожидая услышать что-то другое, ничего не сказал, и, придерживая полог рукою, сделал приглашающий жест. Оттуда пахнуло дымом, жаром, и ещё чем-то таким, навевающим тревогу, отчего совсем не хотелось лезть внутрь палатки. Это казалось дверью в ад, слабо прикрытой рваной, тёмной материей.
Собравшись с духом, воевода нагнулся, и пролез в духоту шатра. Ему пришлось опуститься на колени, дыхание сразу перехватило, и он какое-то время хватал воздух открытым ртом как выброшенная на песок рыба. Он не сразу разглядел в дыму Эррилайю сидящую на коленях по другую сторону небольшого костра, а когда увидел, поразился, насколько та изменилась. От улыбчивой, весёлой пятнадцатилетней девчонки не осталось и следа. Перед ним сидела старая, обряженная в лохмотья, разукрашенная чёрной краской, ведьма. Не открывая глаз, она спросила, надтреснувшим голосом:
– Здесь ли ты, любимец богов? Дай руку, и пролей кровь героя!
Стальной Барс протянул ладонь, а ведьма неуловимым, быстрым движением полоснула по ней ножом. Она подставила под струйку крови свою горсть, и когда набралось достаточно, вымазала ею своё лицо, брызнув несколько капель в костёр. Угли еле слышно зашипели, и воеводе даже показалось, что он услышал чьи-то слова, прозвучавшие не в ушах, а сразу в голове.
