Слуга пристроился тут же, рядом, и в сгущающихся сумерках его глаза зловеще посверкивали белками. На поляне то и дело появлялись безмолвные, беззвучные тени, совершенно бесшумно сбивавшиеся в стайки, через какое-то время распадающиеся, чтобы чуть погодя опять соединиться. Лорда это уже не удивляло, и он даже мог объяснить, для чего всё это делается. Было совершенно ясно, что вокруг поляны, в темноте, под прикрытием могучих деревьев собирается войско лесовиков, состоящее из небольших, человек по пять шесть, ватажек. Они ничем не выдавали своего присутствия. Их было невозможно ни услышать, ни увидеть, и, тем не менее, они были там, в темноте, уже готовые натянуть тетивы на тугих луках. Только еле уловимый запах дыма, аромат запечённого мяса, и мёртвая тишина, нарушаемая шелестом листвы на ветру, и ленивым поскрипыванием древних, мшистых стволов.
Высыпавшие на небосводе звёзды заслонили тени туч, и повеяло по-осеннему холодным ветром. Парфтек невольно поёжился, ощутив, что замёрз, и подумал, что совсем скоро, может быть через месяц, выпадет снег, что уже не растает до самой весны. Бессмертный Тэнгри! Как долго продолжается эта война, и не видно ей ни конца, ни края!
Возле него бесшумно появилась чья-то тень, и он услышал низкий, грудной голос Норбера, словно тот боялся что его может услышать кто-то чужой:
– Мы выдвигаемся. Недалеко отсюда наши братья обнаружили большой отряд ярвиров, вставший лагерем на берегу реки Орты. Мы нападём на рассвете, и каждый воин выпустит по пять стрел, после чего сразу же уходим в лес. Я не буду посвящать тебя во все наши планы. Скажу только то, что вряд ли кто-нибудь из чужеземцев сможет уцелеть. Вот, возьмите эти плащи. Они защитят вас от холода.
В темноте было невозможно надеть незнакомое одеяние, и лорд, наверное, никогда бы и не справился с такой задачей, и старый лесовик помог и судье, и Дерку. Он даже, как заботливый отец сам завязал ремешки, бывших не менее десятка на плащах.
Сразу же стало тепло и понятно, что от холода, они уже не погибнут, но вигу показалось, что он ощутил лёгкий, едва уловимый запах, исходящий от плаща, и он подумал, что, скорее всего, его сняли с трупа, и теперь предлагают ему. От отвращения его затошнило, и он еле сдержал в себе спазм рвоты. Это показалось ему таким многозначительным, что он, найдя руками один из узлов, стал его торопливо развязывать.
– Что ты делаешь? – Поинтересовался Норбер, стоящий рядом с Парфтеком.
