Судья повернулся к Норберу, чтобы сказать ему о своих подозрениях, но увидев его азартный, горящий взгляд, замолчал, надеясь на то, что всё это ему только показалось. Конечно! Это не первый их бой, и они, несомненно, знают, что делают.
Из клубов тумана вышел закутанный в зелёный плащ, дозорный с копьём на плече. Он не проявил никаких признаков беспокойства, видимо никого не замечая, и не подозревая об опасности. Лорд внутренне напрягся, в ожидании атаки, и медленно потянул из ножен меч, боясь, что ярвир может услышать еле слышный звон металла.
Норбер покачал головой, и улыбнулся, оскалив жёлтые клыки. Лесовик поднял лук, натянул тетиву, и… Стрела хищно вонзилась дозорному в горло. Он пытался что-то закричать, но смог лишь захрипеть и без звука повалился на траву, пропав из глаз в белой пелене. Где-то прерывисто застучал дятел, и судья понял, что до нападения осталось всего несколько мгновений, или даже ударов сердца.
Ничто не нарушило тишины леса. Не было боевых кличей, яростных криков, и шума, издаваемого воинами бряцаньем своим оружия. Воздух наполнился шелестом не менее двух сотен стрел, выпущенных разом, и обрушился на спящий лагерь. Казалось, что нет никакой возможности выжить под такой лавиной стрел, что все, кто там находятся и спят в шатрах, уже мертвы, но вот из тумана раздались многочисленные крики, и немного погодя, на проснувшийся, и бурлящий яростью стан врага обрушилась вторая лавина стрел.
Уже совсем рассвело, и рваные клочки тумана расползлись в стороны, открыв лесовикам то, что творилось на поляне. Это было нечто страшное, то, что невозможно описать словами, а нужно только увидеть, и, наверное, до конца своей жизни потерять спокойный сон. Многие шатры рухнули, обнажив под разорванной тканью рёбра поддерживающих шестов. Кое-где разгорались ещё слабые пожары, и не было места куда можно было бы поставить ногу, чтобы не наступить на тело убитого ярвира, утыканного сразу несколькими длинными стрелами.
