Брежнев готов был курить самые простые сигареты, но любил разные технические диковинки, связанные с курением. Его собеседники вспоминали, например, как в 1973 году он поигрывал золотой газовой зажигалкой — необычной тогда вещицей. В том же году он подарил Рут Брандт другую редкую безделушку — зажигалку со встроенными часами. Спустя пару лет при встрече они уже обменялись подарками — зажигалками. «Этот обмен сувенирами стал своеобразным развлечением для нас обоих», — писала Рут Брандт. А Генри Киссинджер описывал встречу с генсеком в 1974 году: «Прием был сердечным. Брежнев был бодр и весел. У него появилось несколько новых игрушек. Перед ним стояла какая-то куполообразная медная штука. Когда с нее сняли верхушку, внутри оказалось шесть медных предметов, похожих на патроны, направленные кверху». Американец шутливо спросил — не модель ли это советской ракеты с разделяющимися вдерными боеголовками и может ли он сообщить в Белый дом, что у нее — шесть боеголовок? «Брежнев, которого это чрезвычайно развеселило, снял крышку с одного из патронов, показав внутри шесть сигарет. Двумя другими игрушками были французские наручные часы, в которых виден был весь их внутренний механизм, и какие-то судовые часы, которые Брежнев заставлял бить в наиболее ответственные, по его мнению, моменты…»
В 70-е годы врачи стали добиваться, чтобы Леонид Ильич бросил курить или хотя бы ограничил свое курение. Чтобы облегчить генсеку отвыкание от табака, ему изготовили особый портсигар. Это была элегантная безделушка темнозеленого цвета, но ее секрет заключался в часовом устройстве. Оно позволяло открыть замочек и достать сигарету только по прошествии определенного времени. Счетчик можно было установить на час, полчаса, на другой промежуток времени. Обычно Леонид Ильич ставил счетчик на 45 минут, но уже минут через десять его рука привычно тянулась за сигаретой. Портсигар не открывался, генсек начинал беспокоиться и искал глазами какого-нибудь курильщика, чтобы «стрельнуть» у него сигарету.
Брежнев не скрывал своего «хитрого» портсигара и на переговорах. В 1971 году, во время визита во Францию, Леонид Ильич вступил в непринужденный разговор с местными журналистами. Между прочим, показал им свой портсигар, объяснил его устройство. Счетчик позволял достать одну сигарету в час.
«Это чтобы много не курил, — объяснил генсек. — Занятная штука — ограничитель!»
Однако дотошные газетчики не успокоились: «А если очень хочется?»
Вместо ответа Леонид Ильич засмеялся и вынул из кармана уже початую сигаретную пачку…
Ричард Никсон считал такое поведение Брежнева «типично русским», сочетающим противоположности. «В начале каждого часа, — писал Никсон, — он церемонно вытаскивал выделенную сигарету и закрывал портсигар. Потом, спустя несколько минут, он лез в карман пиджака и доставал другую сигарету из нормальной пачки, которую тоже носил с собой. Таким образом он мог продолжать свое привычное непрерывное курение до тех пор, пока не срабатывал счетчик и он мог достать заслуженную сигарету из портсигара…» Однажды генсек со смехом повторил про себя старую шутку: «Бросить курить ничего не стоит. Я бросал сто раз!»
Наконец, в 1975 году врачи категорически запретили ему курение. Он послушался. Перед началом какого-то совещания обратился к окружающим, держа в руке сигаретную пачку: «Вот я вам всем говорю: это последний раз я держу в руке сигареты. С сегодняшнего дня я больше не курю».
Бросив курить, Брежнев все-таки не отказался до конца от табачного дыма. Стал просить покурить рядом с ним членов Политбюро или кого-нибудь из охранников. Переводчик Виктор Суходрев вспоминал, как во время бесед генсек поворачивался к Громыко и вдруг махал рукой: «Андрей, ты ведь не куришь… Но ты-то, Витя! Закури, пожалуйста».
Переводчик щелкал зажигалкой: «Я закуривал, но, естественно, старался выпускать дым в сторону от него. Тогда Брежнев снова просил: «Ну не так же! На меня дым!..»
Картина была сюрреалистическая: сидит во главе стола переводчик, нагло закуривает, да еще и дым пускает в лицо своему президенту». Такая же потрясающая картина возникала и на совещаниях внутри страны. «Местное партийное начальство сидит, все чинно, благородно, — писал об этом В. Медведев, — а мы, охрана, в присутствии Генерального, прямо за его спиной, дымим, смолим. В глазах у всех удивление, чуть не испуг: вот дают, лихие ребята, да просто нахалы». Почувствовав «табачный голод», Брежнев мог попросить покурить и почти незнакомого собеседника. Журналист Александр Мурзин вспоминал свою первую встречу с Брежневым: «Спрашивает: «Курите?». Да, говорю, курю. Пепельницу мне через стол подталкивает: «Немедленно закуривайте»…».
Забавные сценки происходили на хоккейных матчах, где по громкому вещанию время от времени объявляли: «Уважаемые товарищи! В нашем Дворце спорта не курят!»
