Рассказывал генерал КГБ Михаил Титков: «Мы же все на виду… Идет объявление, что у нас не курят, а Медведев сидит и сигарету потягивает, дым пускает. Леонид Ильич услышал это объявление, оборачивается — он всех звал по именам: «Володя! Ты почему нарушаешь и не слушаешь, что здесь объявляют? Что это за безобразие?!»
А через минуту Леонид Ильич: “Ну давай, никто не видит. Закуривай снова!”»
Генсек «курил» в автомобиле во время езды, плотно закрыв окна. Поэтому по прибытии, когда дверцы машины распахивались, из нее валили густые клубы дыма, как при пожаре. А встречающие испытывали естественную тревогу: уж не горит ли автомобиль генсека? «Курил» он даже в бассейне, во время купания: подплывал к бортику и, не вылезая из воды, просил охранников закурить. «Он надышится, — продолжал свой рассказ В. Медведев, — наглотается дыма и доволен: «Молодцы, хорошо курите!» — и поплыл дальше.
Иногда все-таки и сам потягивал потихоньку.
«Только доктору не говорите», — просил он».
Трубка Сталина и сигареты Брежнева. Любопытно сопоставить Брежнева и Сталина как двух курильщиков во главе Советского государства. Знаменитая трубка Сталина имеет свою родословную, и среди ее прямых «предков» — сигары Рахметова. Герой романа Чернышевского «Что делать?», как известно, курил сигары, и это была одна из немногих слабостей, сводивших его образ с небес на землю. «Было у него угрызение совести, — читаем о привычке Рахметова, — он не бросил курить: «без сигары не могу думать; если действительно так, я прав; но, быть может, это слабость воли». А дурных сигар он не мог курить, — ведь он воспитан был в аристократической обстановке… «Гнусная слабость», как он выражался. Только она и давала некоторую возможность отбиваться от него: если уж начнет слишком доезжать своими обличениями, доезжаемый скажет ему: «Да ведь совершенство невозможно, — ты же куришь», — тогда Рахметов приходил в двойную силу обличения, но большую половину укоризн обращал уже на себя, обличаемому все-таки доставалось меньше, хоть он не вовсе забывал его из-за себя».
Сходную роль — признанной слабости — играла в советское время и трубка Сталина. Известно, что пионеры в 20-е годы брали у некоторых вождей государства обещание бросить курить (сохранился снимок, где такую расписку двум пионеркам дает Бухарин). Никто не отрицал, что курение — слабость. Но все прощали Сталину эту слабость, и более того — любили его за нее. В печати можно было прочесть, что Сталин курит табак из папирос «Герцеговина Флор» — разламывает их и набивает трубку. (Это были дорогие папиросы высшего сорта). Все это он делал медлительно, неторопливо: зажигал спичку, долго прикуривал, потом не спеша гасил ее, иногда поигрывал коробком спичек, мог резко бросить его на стол… В общем, это был целый ритуал. В прозе, стихах и на портретах Сталин часто изображался с трубкой. На одной советской карикатуре 30-х годов сопоставлялись две трубки — Чемберлена и Сталина: из первой вылетали грозные орудия войны, из второй вился безмятежный дымок мира. Когда в 1931 году Сталин беседовал с немецким писателем Эмилем Людвигом, тот спросил:
— Вы курите папиросу. Где ваша легендарная трубка, г-н Сталин? Вы сказали когда-то, что слова и легенды проходят, дела остаются. Но поверьте, что миллионы за границей, не знающие о некоторых ваших словах и делах, знают о вашей легендарной трубке.
— Я забыл трубку дома, — отвечал Сталин.
Весь этот забавный диалог приводился в собрании сочинений Сталина, отпечатанном в начале 50-х годов.
Совсем иначе обстояло дело с курением Брежнева. Образ первого лица государства к тому времени уже не мог терпеть никакой, даже столь «безобидной» слабости, как курение. Любая приземляющая, карнавальная черта казалась в нем недопустимой. Поэтому среди сотен и сотен официальных фотографий Брежнева буквально на единицах можно увидеть сигарету или папиросу, мундштук у него в руках. Художник Л. Котляров на картине «Беседа в окопах» изобразил Леонида Ильича курящим и весело беседующим с красноармейцами. Но это было редкое исключение. О том, что генсек курит, и не подозревали многие его сограждане.
Сравнивая власть руководителей Кремля, можно проследить, как убывало, таяло их сказочное могущество. Ленина при жизни рисовали как великана, красной метлой чистящего весь земной шар от разной «нечисти» — королей, попов и буржуев-миллионеров.
— призывала революционная частушка.
В руках Сталина вселенская красная метла смотрелась бы уже неуместно. Она как будто уменьшилась до размеров его курительной трубки. На рисунке Дени в 1930 году в клубах дыма от этой трубки тоже кувыркается «нечисть» — всевозможные «нэпачи» и «кулаки». Они скалят зубы, грозятся, но затем рассеиваются вместе с дымом.
