Между прочим, для многих в 70-е годы «тени» Сталина и Жукова почти слились воедино. Например, у автора этой книги сохранился самодельный календарик на 1977 год. Такие календарики тогда печатались в самиздате и продавались в поездах. В нем много фотографий Сталина — с сыном Василием, с матерью, с Лениным… На первой странице обложки — парадный портрет Сталина в военной форме, а на последней — такой же парадный портрет маршала Жукова.
«Мы направим этой церкви особый подарок». «Оттепель» была эпохой жесткой борьбы с «религиозными предрассудками». Каждый год в стране сносили около тысячи церквей, многие храмы закрывали. Летом 1964 года взорвали церковь Спаса Преображения — кафедральный храм митрополита Московского. Верующие в назначенный день отказались покидать здание и продолжали службу. Их выдворяли из собора с помощью милиции… В печати того времени высмеивались горе-строители, которые боятся разрушать храмы. На одной карикатуре 1961 года у архитекторов, выстроивших дом рядом с ветхой церковью, с возмущением спрашивают:
— О чем вы думали, когда строили новый дом?
Они жалко оправдываются:
— Мы думали, что эта церквушка — памятник старины.
После октября 1964 года отношение к религии смягчилось, массовые сносы и закрытия храмов прекратились. В 70-е годы кое-где даже начали открывать новые церкви. Никого уже не удивляло, что в день 60-летия Октябрьской революции на кремлевском приеме Леонад Ильич поднимал бокал вместе с Патриархом Пименом и митрополитами. А глава духовенства произносил тост за «великий праздник»…
Брежнев подписывал указы о награждении Патриарха всея Руси Пимена орденами Дружбы народов и Трудового Красного Знамени «за большую патриотическую деятельность в защиту мира» (ордена получали также и муфтий, и католикос всех армян).
Конечно, все это полностью укладывалось в общий поворот к «спокойной жизни». Но многие верующие объяснили все по-другому. Появилась любопытная легенда о предсказании, которое будто бы получил Брежнев. Его мать, Наталия Денисовна, в середине 60-х годов жила на родине сына, в Днепродзержинске. Историк Сергей Семанов излагал указанную легенду так: «Наталия Денисовна. была глубоко верующей православной женщиной, воцер-ковленной, прихожанкой храма… На паперти храма обитал известный всему городу юродивый. Когда Брежнев после снятия Хрущева неожиданно для всех стал во главе партии, юродивый якобы крикнул ей по выходе со службы: «Слушай, скажи своему, если не станет трогать Церковь, будет царствовать спокойно»… Нет сомнений, что в той или иной форме это предание стало известно Леониду Ильичу».
Кстати, в быту в 70-е годы Леонид Ильич относился к религии вполне терпимо. «Будучи Генеральным секретарем, — писала Любовь Брежнева, — Леонид Ильич позволял себе съесть кусочек пасхи, крашеное яйцо и пропустить рюмочку по поводу церковного праздника…» Когда скончалась мать Брежнева, ее отпевали в московском Елоховском соборе. А потом в годовщины ее смерти генсек даже просил брата пойти в церковь, поставить свечку за упокой ее души… Руководитель Польши Э. Терек вспоминал, как однажды он показал Леониду Ильичу старинную церковь и заметил:
— Вот в этой церкви меня крестили.
— В этом случае, — ответил Брежнев, внимательно посмотрев на собеседника, — мы направим этой церкви особый подарок.
«А мы все безграмотных новаторов поддерживаем». Помимо всего прочего, октябрь 1964 года подвел черту под разделением мировой науки на западную и советскую — революционную. Окончательно закатилась звезда академика-агронома Трофима Лысенко, который всю жизнь воевал с «буржуазной генетикой». Хрущев еще верил в его открытия, как в одно из «советских чудес». Академика даже приглашали выступать на XX съезде партии, хотя он и был беспартийным. Теперь Трофим Денисович полностью потерял доверие властей. В энциклопедиях о нем появилась убийственная фраза, что ряд его идей не нашел ни подтверждения, ни применения. А в печати замелькали карикатуры с ехидными намеками. На одной из них некий ученый, например, с торжеством объявляет:
— После многих лет опытов мы добились того, что на этой яблоне стали расти груши, а на той груше — яблоки!
На другом рисунке он выставляет на всеобщее обозрение бессмысленного уродца — помесь зайца и черепахи:
— Это результат наших опытов.
На третьем — гордо показывает гигантский колючий «кактус анисовый» с шипастыми яблоками. Его коллега хмуро спрашивает:
— Ну, хорошо, скрестили с яблоней, а как будете плоды снимать?
«Хрущев с ним всю жизнь носился, — говорил позднее Брежнев о Лысенко. — Он ведь ничего нам не дал, а вреда принес немало. И не надо иметь семь пядей во лбу. Съезди на Запад и посмотри у них продуктивность сельскохозяйственного производства. А мы все безграмотных новаторов поддерживаем».
