Потом изгнанные бытовые обряды стали постепенно возвращаться, воскрес и обычай рукопожатий. Более того, для демонстрации тесной товарищеской близости в 60-е годы рукопожатие уже выглядело недостаточным.
И тогда в СССР возникла традиция — при встречах с руководителями дружественных стран обниматься и обмениваться троекратным поцелуем. Этот ритуал неожиданно пришел из числа православных обрядов и обозначал тесную дружбу и братство.
Братские поцелуи сделались своего рода «знаком» Брежнева. Он действительно был одним из отцов этой новой традиции. Например, в материалах первого «брежневского» съезда партии (1966 год) прямо сказано: «Товарищ Брежнев… обнимается, целуется». Не все в Кремле были в восторге от этого нововведения. По свидетельству чекиста В. Кеворкова, глава чекистов Юрий Андропов «никак не мог смириться с распространившимся при Брежневе ритуалом мужских затяжных поцелуев в губы». Усвоивший многое из духа 20-х годов, Юрий Владимирович считал, что такие поцелуи разносят заразу. В частном разговоре он возмущался поведением одного кремлевского гостя:
«Это же надо себе представить! Выходит из самолета совершенно больной человек, из носу капает, глаза слезятся, весь в поту, и тут же целоваться лезет! Ну, извинись, скажи, что болен… Да и вообще, за каким дьяволом нужно мужчинам лобызать друг друга! За всю жизнь я не перецеловал столько женщин, сколько за эти дни мужиков. Вот уж поистине отвратительное зрелище…»
Но прямо возражать против поцелуев казалось неприличным. «Поцелуи, несомненно, область интимная, — замечал Кеворков, — и вторгаться в нее не было разрешено никому». И все-таки «оппозиция» по этому вопросу деликатно высказывалась Брежневу. «Ему не раз тактично указывали на необязательность такого проявления чувств, — вспоминала дипломат Галина Науменко. — Но он только посмеивался». Леонид Ильич ценил вновь изобретенный обычай именно за эту необязательность, которая давала ему некоторую свободу действий. «Эта чисто славянская черта, — добавляла Галина Науменко, — умело использовалась в большой политике… Брежнев-то, и замечали это не многие, целовался далеко не со всеми». Он мог сердечно расцеловать Жоржа Помпиду — главу дружественной, хотя и «западной», Франции. И всего лишь холодно пожать руку «великому вождю» Северной Кореи Ким Ир Сену (с которым не целовался никогда).
Однако настоящий переворот в традиции поцелуев произошел 18 июня 1979 года. Во время встречи в Вене президент США Джимми Картер неожиданно решил выйти за рамки протокола. «Ко всеобщему удивлению, — вспоминал переводчик В. Суходрев, — Картер потянулся к Брежневу и стал левой рукой обнимать его за плечи. Брежнев в ответ тоже потянулся к американцу, и два президента на глазах у изумленной публики вдруг поцеловались». В. Медведев отмечал, что обнимались и целовались они «подчеркнуто долго». Окружающие стали улыбаться и аплодировать… Но поскольку Москва и Вашингтон еще были главными противниками в «холодной войне», происшедшее выглядело явным нарушением традиций. Потом Леонид Ильич даже обеспокоенно спросил у своего переводчика: «Скажи, Витя, а ничего, что я с Картером расцеловался? Но ведь это он первый…»
Переводчик в ответ заверил генсека, что все сделано правильно — у него самого это не вызывало никаких сомнений. Однако этот маленький жест заслуживает определенного внимания. Ведь одним простым движением будущий Нобелевский лауреат перевернул вверх дном весь смысл установившегося обычая. Если следовать его смыслу буквально, получалось, что глава Кремля и глава Белого дома являются друзьями и единомышленниками! Подобный взгляд на вещи и победил позже, спустя десятилетие. Но уже при Брежневе, как мы видим, к нему делались некоторые, пусть символические, шаги. По замечанию бывшего дипломата О. Гриневского, лидеры расцеловались «к великому неудовольствию своих близких окружений».
Любопытно, что даже самый маленький шаг истории всегда разделяет людей, как лакмусовая бумажка, и запоминают они его совершенно по-разному. В. Медведев вспоминал, как любовался уважительным жестом президента США. А другие сочли происшедшее абсурдом, нелепой выходкой… Например, Евгений Бовкун потом украшал увиденное такими сочными карнавальными подробностями: «В числе других журналистов я был свидетелем редкой сцены. Брежнев, подписав договор об ограничении стратегических вооружений, на радостях полез целоваться к Картеру и едва не повалил его на пол. Телохранители бросились поднимать обоих, а советские телеоператоры стыдливо отводили в сторону объективы своих кинокамер». На Западе этот поцелуй окрестили «медвежьей хваткой», причем говорили, что Брежнев чуть не задушил Картера в своих объятиях.
