— А немецкая безопасность вообще сидит в заднице, где ей и место, и если там есть приличные люди, они обязаны пустить себе пулю в лоб, а не следствие против канцлера вести, которого не смогли уберечь! Получается, что канцлер должен ходить по кабинетам, открывать двери, заглядывать своим сотрудникам в лица и по глазам выяснять, кто из них шпион, а кто нет. А безопасность за что деньги получает? Не знаешь? И я не понимаю.
От ярости у Леонида Ильича, видимо, пересохло во рту, он отпил из стакана и продолжал расспросы:
— Брандта какими-то фотографиями с девицами пугают, если он не подаст в отставку? Ты их не видел?
— Да их, скорее всего, нет в природе.
— Вот и я так думаю. А предположим, и есть, так я бы за них еще деньги приплатил, особенно если я на них настоящим мужчиной выгляжу. И уж никак не в отставку… Ты вот что ему скажи: газетная бумага — сродни туалетной, только грязнее, вот из этого ему и надо исходить. И передай: я друзей в беде не бросаю. Нужно будет — мы все перевернем, а его в обиду не дадим. Я вот думаю: может, мне письмо ему ободряющее написать или устное послание передать?
Брежнев и вправду, в своей манере, написал Брандту такое ободряющее письмо. Но это не помогло: в мае 1974 года канцлер ушел в отставку. В германских газетах писали, что он поступил мужественно, ушел с гордо поднятой головой. Леонид Ильич был раздосадован такой развязкой и говорил: «С высоко поднятой головой от противников бежит только олень, так у него для этой осанки множество рогов на голове вырастает… Вот сразу видно, что Брандт не воевал! Пройди он через эту кровавую мясорубку, он отнесся бы к интригам окружавшей его камарильи как к назойливости осенней мухи: прихлопнул бы ее голой рукой».
О новом канцлере Гельмуте Шмидте после встречи с ним генсек замечал: «Вот этот в отставку добровольно не подаст! Он прошел фронт и знает, что на завоеванных позициях надо держаться до конца».
Возмущался Леонид Ильич и поведением восточногерманской разведки: ведь генсек и канцлер строили мирное будущее для всей Европы и мира: «А вокруг вдруг начинается какая-то мышиная возня, сплетни про девиц и фотографии… И кто затеял это? Представь себе, наши немецкие друзья! А вот как я буду выглядеть при этом, «друзей» совершенно не интересует, они сводят счеты!»
О бывшем канцлере Брежнев отзывался с сочувствием: «Вилли нужно поддержать и почаще приглашать в Москву».
Действительно, Брандт как глава социал-демократической партии и председатель Социнтерна несколько раз посещал Москву. Его принимали со всем почетом, на высшем уровне. Рут Брандт писала о такой встрече в 1975 году: «Вилли рассказал мне о беседе с Брежневым с глазу на глаз. Брежнев якобы не скрывал своего раздражения по поводу того, что ГДР умудрилась усадить в приемной канцлера своего шпиона. Вилли был уверен, что Брежнев ничего не знал об этом».
«Я должен повидать этого человека!» Любопытна история знакомства Леонида Ильича с премьер-министром Баварии Францем-Йозефом Штраусом. Он возглавлял партию Христианско-социальный союз — самую правую среди крупных партий Западной Германии. В мае 1973 года Брежнев впервые посещал ФРГ. «В ходе подготовки к визиту, — писал В. Кеворков, — встал вопрос: какое внимание должен Генеральный секретарь уделить оппозиции? Наиболее проблематичной и вызвавшей максимум разногласий оказалась идея его встречи со Штраусом. В те годы в Советском Союзе Штрауса воспринимали лишь как «поджигателя войны»… Брежнев попросил нас выяснить мнение Брандта на этот счет и был искренне удивлен, узнав, что канцлер с энтузиазмом высказался в пользу такой встречи».
Леонида Ильича чрезвычайно развеселила характеристика баварца, которую дал один из его противников, Эгон Бар: «Штраус представляет собой мощную атомную электростанцию с предохранителями от сельского электродвижка». Посмеявшись, генсек твердо сказал: «Я должен повидать этого человека!»
И их знакомство состоялось (а позднее у них бывали и другие встречи). Штраус говорил Брежневу не совсем обычные вещи. Он уверял его в своем добром расположении к России. «Хоть я и был ранен под Сталинградом», — добавлял он. Штраус высказал мысль, которая произвела на Брежнева сильное впечатление:
«Господин Генеральный секретарь, может быть, я не слишком хороший политик, поскольку часто был близок к цели, но ни разу ее не достиг, оставаясь вечно вторым. Но, поверьте, я неплохой историк, а потому вот о чем хочу вам напомнить: в те времена, когда Россия и Германия были вместе, в Европе неизменно царили мир и порядок. Стоило им вступить в междоусобицу, и в Европе начинался полный хаос. Так было и так будет».
Эти слова Штрауса генсек потом часто вспоминал и приводил как веский довод в пользу хороших отношений с ФРГ. Штраус развивал свою мысль и дальше, выступая за дружбу двух стран:
— Если нам это удастся, мы выставим американцев из Европы — на черта они нам тут нужны? Но только отдайте нам ГДР.
