«На подобный демарш Брежнев ответил только ухмылкой», — вспоминал Александров-Агентов. Но, как ни удивительно, между двумя бывшими фронтовыми офицерами завязалось нечто вроде личной дружбы. А. Черняев описывал встречу Брежнева и Штрауса в ноябре 1981 года: «Я стоял на улице у главного подъезда… Вдруг команда «На караул!» солдатам у входа, на лестнице и частично в аллее. Из двери выходят Штраус и Брежнев под ручку. Мы… ахнули от удивления. Штраус… прославлен был советской пропагандой чуть ли не как фашист, как крайний реакционер, во всяком случае. И вот — пожалуйста! Никто до него не удостоился такой чести». Леонид Ильич проводил Штрауса до самой его машины, прощально взмахнул ему рукой. «Свора теле-, фото- и просто журналистов бежала рядом, щелкала, припадала на колени, обегала с боков и спереди. Еще бы — неслыханная сенсация!».
«Бог не простит нам…» Иногда на переговорах Брежнев прибегал к необычным выражениям, чтобы убедить своих собеседников. В 1979 году в Вене он встречался с президентом США Джимми Картером. Как писал дипломат О. Гриневский, «на первом заседании Леонид Ильич наповал сразил американского президента, когда заявил: «Бог не простит нам, если мы потерпим неудачу».
Картер был настолько поражен, что Генеральный секретарь Коммунистической партии обращается к Всевышнему, что тут же пометил это в своем желтом блокноте…» Но этот блокнот (такими в Белом доме пользовались многие) Леониду Ильичу не понравился: в привычке записывать за собеседником каждое слово ему виделось что-то мелочное. После переговоров он отзывался о Картере так: «А этот Картер мужик вроде бы ничего! Только уж больно скучный! И с разоружением у него ничего не получится — не дадут ему это сделать».
«Европейцу трудно понять китайцев». Весьма сложно и даже опасно складывались отношения СССР с Китаем. В годы «оттепели» отношения накалились настолько, что Хрущев публично называл Мао Цзэдуна «старой галошей». После октября 1964 года многим казалось, что теперь прежняя дружба восстановится. В ноябре в Москву прибыл китайский премьер Чжоу Эньлай. На праздничном банкете в Кремле на глазах у всего дипломатического корпуса к нему обратился советский министр обороны маршал Родион Малиновский.
«Давайте выпьем за советско-китайскую дружбу, — громко, во всеуслышание произнес он. — Вот мы свое дело сделали — выбросили старую галошу — Хрущева. Теперь и вы вышвырните свою старую галошу — Мао Цзэдуна, и тогда дела у нас пойдут наилучшим образом. Полный порядок будет…»
Возмущенный до глубины души, китайский премьер побледнел, бросил какую-то негодующую реплику и тут же ушел с банкета. Затем немедленно отбыл на родину. Но все-таки впечатление о том, что возродить былую дружбу легко, сохранялось. Например, Косыгин уговаривал Леонида Ильича поехать в Пекин и убежденно восклицал:
— Мы — коммунисты, и они — коммунисты, и не может быть, чтобы не смогли договориться, глядя друг другу в глаза!
Брежнев подобные «идейные» доводы считал несерьезными и холодно отвечал своему премьеру:
— Если уж ты считаешь это до зарезу нужным, то сам и поезжай.
И Косыгин в 1965 году отправился в Китай, но никакого успеха в восстановлении дружбы не добился… Вообще Брежнев относился к ссоре с Пекином спокойно. «Без Китая жили и проживем», — говорил он. Вскоре в Китае началась «культурная революция», которая во многом вдохновлялась идеями борьбы с влиянием Кремля.
Летом 1969 года возник вопрос о том, надо ли упомянуть о разногласиях с Пекином на международном совещании компартий. Когда на Политбюро обсуждался проект доклада Брежнева, он встал со своего места и начал прохаживаться вдоль стола, рассуждая вслух:
— Тут ни слова о Китае. Вы все знаете, что они говорят о нас, о нашей политике. Ая молчу? Перед лицом всех братских партий — молчу? И это как будут понимать? Боимся? Или, может, мы не правы? Не то делаем?
Все согласились: да, надо прямо сказать о разногласиях…
В том же 1969 году между двумя странами едва не разразилась настоящая война. Бои вспыхнули в марте на острове Даманский. Этот остров в реке Уссури вплотную прилегал к китайскому берегу. Летом на острове жили китайские рыбаки. Китайские крестьяне косили здесь траву, собирали хворост, рубили дрова. Однако зимой по льду сюда приходили советские пограничники. Сначала между пограничниками двух стран ежедневно происходили перепалки, потом — кулачные схватки. 2 марта загорелся первый бой… За три недели погибли 58 советских воинов и около 800 китайцев. Пограничные бои продолжались и летом. В Пекине стали популярны лозунги «Долой новых царей!» и «Разобьем собачьи головы Брежнева и Косыгина!»
А советская печать высмеивала Мао в довольно острых карикатурах. На одной, например, в ночной темноте люди со свечками в руках молятся на него:
— Да здравствует самое яркое, самое красное солнце!!!
На другом рисунке толпа с портретом Мао идет по лезвию ножа…
