«Как же так, ведь я же его предупреждал!» — досадовал он. Брежнев с горечью вспоминал, как совсем недавно, 10 сентября, принимал Тараки, обещал ему поддержку и помощь. Брежнев негодовал: «Какой же это подонок — Амин: задушить человека, с которым вместе участвовал в революции! Кто же стоит во главе афганской революции? И что скажут в других странах? Разве можно верить слову Брежнева, если все его заверения в поддержке и защите остаются словами?» В своем кругу он говорил, что ему нанесена пощечина, на которую он должен ответить. Андрей Громыко рассказывал: «Брежнев был просто потрясен убийством Тараки, который незадолго до этого был его гостем, и считал, что группировка Амина может пойти на сговор с США». А сам Громыко говорил своим сотрудникам:
«Ни при каких обстоятельствах мы не можем потерять Афганистан… Если сегодня мы оставим Афганистан, то завтра нам, может быть, придется защищать наши рубежи от мусульманских орд уже где-нибудь в Таджикистане или Узбекистане».
Между прочим, будучи ранее в Москве, Амин встречался с зятем генсека Юрием Чурбановым, тогда — заместителем министра внутренних дел. Речь шла о советской военной помощи, Амин просил ее увеличить.
— В этом году, — вежливо отвечал Чурбанов, — мы уже не сможем ничего увеличить.
— Если не поможете вы, — вдруг вспыхнул Амин, — мы тогда купим у ФРГ.
«Тут я сорвался, — вспоминал Чурбанов, — спрашиваю: «А на какие, извините, деньги? У вас нет возможности заплатить нам за оружие, и только поэтому мы поставляем его безвозмездно».
— Не ваше дело, — отрезал Амин.
Его собеседник понял так, что Амин намекает на возможность перехода Кабула в западный лагерь. «Угроза Амина о военной помощи со стороны бундесвера, — писал Чурбанов, — мне надолго врезалась в память. Я незамедлительно рассказал обо всем Леониду Ильичу…»
«По линии КГБ поступили сведения, — писал В. Гришин, — что Амин учинил расправу со всем родом Тараки… Родственников и сторонников Тараки насильственно переселили на пустынную территорию, бесплодную и безводную землю, вдали от населенных пунктов. Они были обречены на голодную смерть… Наши попытки защитить их были отвергнуты».
Убийство Тараки стало последней каплей, предрешившей ввод советских войск. Но окончательное решение принималось 12 декабря 1979 года. Дипломат О. Гриневский приводил такую легенду о поведении Брежнева в этот день. Высшие руководители страны собрались в Кремле, за знаменитым столом заседаний Политбюро. Леонид Ильич выслушал подробную характеристику Амина, весьма нелестную. Затем долго сидел молча. В гробовой тишине прошли минуты три. Потом Леонид Ильич встал, хлопнул кулаком по зеленому сукну.
— Непорядочный человек! — сказал он.
И — вышел из зала. Вопрос о вводе войск был решен.
«Вот, черт побери, влипли в историю!» Как будто следуя карнавальным законам, на вероломство Амина решено было ответить еще большим вероломством. В «Правде» от 7 декабря на первой полосе появилось сердечное поздравление, адресованное «товарищу Хафизулле Амину». Подписали его Брежнев и Косыгин. Здесь же Амин благодарил их в ответ, называя «дорогими товарищами». Но уже 28 декабря советские граждане с изумлением узнали, что «товарищ Амин» вдруг превратился в «кровожадного угнетателя». С цветистым восточным красноречием новый глава Афганистана Бабрак Кармаль сообщал:
— Сегодня разбита машина пыток Амина и его приспешников — диких палачей, узурпаторов и убийц десятков тысяч наших соотечественников… Разрушены бастионы деспотизма кровавой династии Амина и его сторонников — этих сторожевых псов сардаров Надир-шаха, Захир-шаха, Дауд-шаха, наемников мирового империализма…
Самого Амина «за преступления против благородного народа Афганистана» осудили к смертной казни. «Приговор приведен в исполнение». Как же произошли все эти удивительные события?
Днем 27 декабря во дворце Амина проходил торжественный обед. Из советской столицы только что возвратился секретарь ЦК Панджшери. Он привез хорошие новости: в Кремле наконец поверили тому, что Тараки умер от естественных причин. Более того, Москва решила наконец откликнуться на просьбы Кабула о присылке войск. Амин с торжеством заметил: «Советские дивизии уже на пути сюда. Я вам всегда говорил, что великий сосед не оставит нас в беде. Все идет прекрасно».
Между прочим, Амину докладывали, что войск прибывает явно больше, чем оговаривалось. Но он возражал: «Ну что тут особенного, чем больше их прибудет, тем лучше».
После обеда Амин собирался выступить по кабульскому радио и телевидению и сообщить о приглашении советских войск. Он находился в приподнятом настроении. Когда Панджшери за столом отказался от супа, сказав, что соблюдает диету, Амин весело пошутил:
— Наверно, тебя в Москве избаловали кремлевской кухней.
